Чтение онлайн

Рапорт оперуполномоченного Воскобойникова о задержании сбытчика анаши. Протокол изъятия вещественных доказательств — двух пакетиков с веществом буро-зеленого цвета. Справка эксперта, что это анаша. Еще один протокол — изъятия меченых купюр. Сами сотенные купюры с невидимой надписью: «Контрольная закупка». Объяснение свидетеля Рагозина о том, что незнакомый ему Миша неоднократно сбывал наркотики и сегодня, на его глазах, продал два «баша» неустановленному лицу. Объяснения понятых, которые подтвердили, что эти деньги были изъяты у Михаила Федосеева. Объяснение Федосеева, который все отрицает…

От материала воняло говном, как и от всех документов, которые собирал Воск. Любой опытный следователь чувствует этот запах, когда концы с концами не вяжутся, нет логики развития событий, а личность подозреваемого явно не соответствует облику действительного злодея.

Предполагаемый торговец наркотиками оказался худощавым парнем с простецким лицом, одетым в дешевые джинсы и такую же шведку. Шабанов сразу заметил, что у него чистые вены. С одной стороны, для сбытчика это не показатель. А с другой — смотря какой сбытчик. Крупный делец наркобизнеса, понятно, как правило, не ширяется, а вот мелкая сошка почти всегда сидит на игле… Но главное, парень был совершенно не похож на криминальную публику, тем более на безвольных и зависимых барыг, толкающих «дурь» где придется. Нормальное лицо, нормальные глаза, нормальные манеры, речь не замусорена жаргоном…

— Ты — Михаил Федосеев? — спросил Шабанов.

Подозреваемый кивнул.

— Расскажи, как ты сбывал наркотики? — строго начал допрос Виктор Сергеевич. — От кого их получал? Кто постоянные покупатели? Кому передавал выручку? Сколько оставлял себе? Где деньги, добытые преступным путем?

— Я не сбывал никаких наркотиков, — спокойно сказал парень. — Я их никогда в руках не держал! Это какая-то ошибка…

— Как же так? Вот протокол изъятия, вот справка, что изъятое вещество является анашой.

— У меня не было никакой анаши! А про справку я ничего не знаю…

— Тогда объясни, откуда у тебя взялись помеченные деньги, которые были изъяты в присутствии понятых?

— Это мои деньги. Я их заработал частным извозом.

— Ладно. Тогда ответь мне, как и почему тебя задержали?

— Я отвез соседку к ее сыну, подождал и привез обратно, тут ко мне подошли ваши сотрудники и сказали, что я должен проехать с ними. Я спросил: «Зачем?» Они ответили: «Так надо, это ненадолго». Я согласился и поехал в милицию на своем автомобиле…

Шабанов вздохнул. Не похож он на сбытчика, слишком прост! Спокоен, похоже, говорит правду. Во всяком случае, врать явно не умеет! А вслух сказал:

— Я все понял. Правду ты говорить не хочешь. Давай, вызывай своего адвоката, и начнем официальный допрос.

— Откуда у меня свой адвокат? Да и денег нет…

— Ну, хорошо. Я приглашу бесплатного защитника. Только сам понимаешь, как бесплатно защищают… А пока посиди и подумай над своей позицией. Правдивые показания смягчают ответственность.

Когда задержанного увели, Шабанов набрал телефон Воскобойникова.

— Феликс, привет. Мне нужны понятые и свидетель по твоему сбытчику. Быстренько пришли их ко мне. Да и тебя надо допросить.

— Все сделаем! — бодро сказал Феликс в своей обычной манере справного и безотказного сотрудника.

Воск еще та устрица! Приближен к начальству, вроде «опера по особым поручениям». Не по особо важным делам, как классифицируются опера, а по особым поручениям, как помощники и адъютанты. Но он не помощник и не адъютант, а именно старший оперативный уполномоченный. Потому и поручения у него специфические: собирает говенные материалы на тех, кого надо посадить. Или наоборот — «отмазывает» тех, кого сажать не надо. Раньше они работали в паре со следователем Банниковым — один готовит материал, а второй расследует дело… Кто определяет: кого надо сажать, а кого не надо, Шабанов точно не знал, конкретную задачу всегда ставит соответствующий начальник. Вот Воску и Бане такие задачи и ставили. Должно быть, имелся и «прокурор по особым поручениям», и судья, без них-то дело до логического конца не доведешь…

Только Баня две недели назад прекратил свою деятельность, так как пьяным сел за руль недавно купленного «нисана-патрола» и помчался со скоростью сто пятьдесят километров в час. Он был уверен в своей исключительности и безнаказанности. И если бы на пути попался патруль ДПС, [6] он бы уболтал кого угодно — хоть сержанта, хоть офицера, хоть командира батальона. Убедил бы, что скорость в пределах допустимой, а сам он трезв, как стеклышко. Но переубедить асфальтовый каток, в который он врезался, не смог даже Баня со своими связями, потому что законы природы, в отличие от правовых законов, обойти невозможно. Перемноженные скорость и масса расплющили Баню в лепешку, и его с почетным караулом и троекратным автоматным залпом погребли на Северном кладбище. Цепочка должностных лиц, обеспечивающих принятие нужных процессуальных решений, нарушилась… Вот оно что!

Шабанов вскочил и забегал по кабинету взад-вперед, будто его пчела укусила в задницу.

Неужели его выбрали на место Банникова?! А ведь действительно, Петрицкий его просто посадил на кукан и не оставил выбора! Или полная покорность, или выпиздят к чертовой матери!

Он постарался точно вспомнить, что сказал начальник СО.

«Возбуждай дело, и сегодня же сбытчика задерживай, потом арестовывай, в течение трех недель дело направляй в суд. Ты должен себя показать как толковый, исполнительный и ответственный работник. На которого можно во всем положиться…»

Да, именно так. Значит, дело Федосеева — это испытание для него. Экзамен на место доверенного лица. «Следователя по особым поручениям». Почему они его выбрали? Он самый опытный, достаточно самостоятельный, взяток никогда не брал… Но пьющий — это слабое место! А если поймать за слабое место, то опытный и честный человек станет делать то, чего от него ждут, и дальше все пойдет, как по маслу!

В кабинет без стука вошел Воскобойников. Маленький, верткий, с морщинистым лицом и маленькими блеклыми глазками. Длинный тонкий нос, выступающая верхняя челюсть — было в нем что-то лисье, хитрое. Одет сугубо по-граждански: фирменные джинсы, такая же шведка, дорогая кожаная барсетка.

— Прибыл для допроса в качестве свидетеля по делу Федосеева! — молодцевато доложил он и, улыбнувшись, присел к столу. — Хочешь, я сам протокол напишу?

Шабанов всегда допрашивал сам. Но сейчас он протянул бланк Воску.

— Давай. Напиши все подробно и занеси мне. Кстати, а где понятые?

— Когда скажешь, тогда и приведу, — кивнул Воск, но в глазах у него мелькнуло беспокойство.

Странно! Понятые, это ведь его люди, они скажут все, что надо. Даже то, что несчастный Миша Федосеев стрелял в Папу Римского. Чего ж ему беспокоиться?