Чтение онлайн

У Звягинцева болела голова, но он был доволен. Сейчас сослуживцы ему искренне завидовали. Потому что он на некоторое время соскочил с кукана Водяного. Теперь очередной жертвой начальника станет кто-то другой.

— А вам есть над чем работать! — продолжил подполковник, и голос его набирал привычную озлобленность и силу. — У нас наблюдается снижение показателей по линии административной практики. В течение двух-трех дней необходимо исправить положение и составить десять, а лучше пятнадцать протоколов! Задача ясна?

— Да откуда взять столько протоколов, Сан Саныч? — жалобно спросил капитан Бобрин. Маленький, сухонький, с морщинистым лицом, он выглядел на все шестьдесят.

— Я на участке двенадцать лет, и каждый год составляю под двести протоколов: за пьянку, за мелкое хулиганство, за нарушение правил хранения оружия… А населения у меня четыре тысячи, считайте, больше половины я уже наказал! Иду, а на меня волком смотрят!

— А как ты хотел? — усмехнулся Видин. — Ты же представитель власти! Ты им не конфеты раздаешь и не пенсии прибавляешь!

— Так сейчас, говорят, участковых население выбирать будет, — уныло продолжал Бобрин. — Кто меня выберет, если я почти всех обидел?

— Выберут, не боись! У нас всегда кого надо, того и выбирают. А если с руководством отношения испортишь, тогда точно никуда не выдвинут. Наоборот — задвинут!

Бобрин опустил глаза и замолчал. Он избегал конфликтов, особенно с начальством.

— Сан Саныч, я уже и на всех внештатников протоколы составил, и на родственников, — неожиданно поддержал коллегу Волин. Видно, ситуация допекла его основательно. — Осталось на самого себя написать!

— Хватит умничать! Кто хочет работать, ищет способы, кто не хочет, ищет причину! — рявкнул подполковник и прихлопнул ладонью по столу. — Короче, задача ясна? По местам!

Участковые расходились. Молодые озабоченно хмурили лбы, ветераны равнодушно прикидывали: как в очередной раз выкрутиться из сложного положения. Сколько можно наказывать жителей участка? Все имеет свой предел, и терпение граждан — тоже. Но спорить и доказывать никто не хотел: себе дороже обойдется. Начальство любит смирение и покорность. А проблема как-то рассосется…

Но Александр Александрович Видин и сам прекрасно понимал: если сегодня остричь овцу, то завтра, сколько ни приказывай, больше ничего не сострижешь, надо ждать, пока она снова обрастет шерстью.

Однако у опытного милиционера имелись отработанные рецепты. По внутренней связи он вызвал к себе Ефимова.

— Я все собрал, — с порога начал отчитываться тот. — Сейчас и завезу.

— Да это понятно, — прервал его подполковник. — Я насчет другого. Сколько человек умерло на твоем участке за последнее время?

Тот шумно поскреб затылок.

— Человек 15. Может, больше. Я ведь только на скоропостижных выезжаю.

— Отлично, этих хватит. Завтра оформи на всех административные протоколы. Раскидай только по срокам равномерно, чтобы в глаза не бросались…

Обычно капитан поспешно кивал и говорил: «Будет сделано!» Но сейчас он вел себя как-то странно: мялся, кряхтел и переступал с ноги на ногу.

— Сан Саныч, тут такое дело… Этот вариант уже засвечен. Помните, скандал был в Пролетарском районе? И в газетах писали, и по телевизору показывали… Могут быть проблемы…

Видин махнул рукой.

— Делай. Пока ничего не будет. Мы же не для себя, а для дела. В случае чего, Баринов нас прикроет. Показатели ему в первую очередь нужны. А мертвым… Им ведь все равно. Пусть улучшат качественные показатели работы милиции…

Он ободряюще улыбнулся.

— Хорошо. Я все понял, — преодолевая себя, сказал Ефимов, и вышел.

— Черемхова ко мне позови! — крикнул ему вслед подполковник.

Через несколько минут в кабинет ужом ввинтился жилистый, гибкий, как пружина, старлей с калмыцкими скулами, узкими глазами и щегольскими усиками.

— Ты вот что, — обратился к нему Видин. — Введи Звягинцева в курс дела…

Внимательный взгляд из-под нависших век вопросительно уставился на начальника.

— В каком объеме?

Подполковник подумал.

— Для начала — в половинном. Дальше видно будет.

— Я понял. Разрешите выполнять?

Видин кивнул, и подчиненный мгновенно исчез.

Рабочий день подходил к концу, когда Видину позвонил замначальника штаба УВД.

— Саша, ну как ты решил с протоколами? Или мне Баринову докладывать, что отделение участковых тянет Центральный райотдел вниз?

— Слушай, Василий Палыч, ты меня сегодня целый день душишь!

— Ну, а кому сейчас легко?

— Ладно. Ты знаешь, у меня всегда порядок. К концу месяца будет еще минимум пятнадцать протоколов. А может, и больше!

— Ну, и хорошо. Сейчас доложу шефу, что у тебя все в порядке.

Положив трубку, Видин заглянул в ежедневник. Последней строкой на сегодня значилась карандашная запись: «Машка в гости».

Черт, совсем забыл — сеструха напросилась в гости, сказала: соскучилась…

Он вызвал машину. Не черный «БМВ» седьмой модели, с личным шофером, оформленный на дальнего родственника, а скромную служебную «волгу». И через четверть часа был в своем дворе. Огромными прыжками подбежал Буран, уткнул в живот большую теплую голову. Сан Саныч почесал пса за ухом. С Дона дул резкий, холодный ветер, подсказывая, что надвигается зима. По фарватеру шла самоходная баржа, ближе к берегу шустро бороздили серую гладь мощные буксиры, оставляя за собой белые усы бурунов. Пейзаж был привычным, и, по-хозяйски осмотревшись, он вошел в дом.