Чтение онлайн

Пикающие звуки. Запах антисептика. Приглушённые голоса.

Сквозь плотный туман в голове я поняла, что нахожусь в больнице. Я слышала голоса Максима и ещё других.

Прошло, казалось, несколько дней, пока в мой мозг сквозь писк кардиомонитора начали добираться обрывки разговоров. За которые я и попыталась уцепиться.

В одном из них Алекс кричал на брата:

– Какого хрена мы узнаём обо всём от Василия?

Алекс и Натали здесь? Они прервали медовый месяц?

В другом Натали спрашивала Максима:

– Как твоя рана? Заживает?

– Спасибо Люсии.
– Он вне опасности, gracias a Dios.– Этот хер ведь целился точно мне в лоб.
– И даже тогда Максим не остановился.

В ещё одном разговоре Максим описал им нашу ссору, завершив рассказ словами:

– Я один во всём виноват. Когда я только подумал, что она меня бросает ради другого... представив жизнь без неё, я просто потерял голову. Не мог мыслить разумно. Ты знал, что такое ревность, пока не встретил Натали?
– спросил он Алекса.

– Макс, я ничего не знал.

Один раз я слышала, как Максим говорит с кем-то в коридоре на повышенных тонах. В палате Алекс спросил Натали:

– Почему это всё время происходит с нашей семьёй?

– О, нет-нет. Севастьяновы не должны нести за это ответственность. Кэт - Люсия - никогда бы не встретила Максима, если бы уже не находилась в опасности. И я поставила свою жизнь под угрозу, когда занялась поисками своих биологических родителей. Когда она выздоровеет - всё сразу пойдёт на лад.

Если Максим оставался один, он упрашивал меня очнуться, уверяя, что я в безопасности.

– Ты потеряла много крови, но теперь идёшь на поправку. Очнувшись, будешь как новенькая. Пожалуйста, вернись ко мне, Люсия...

Также он во всём винил себя:

– Ты говорила мне "не делай этого", но я всё равно тебя обижал. Я тебя оттолкнул.
– Я чувствовала, что сейчас он был рядом, один. Я чувствовала его тепло, даже когда он ещё не успел взять мою руку в ладони.

Он сел на край моей постели, судорожно выдохнув:

– Solnyshko, ты должна проснуться. Прошло уже четыре дня.

En serio? Я здесь! Слышала я его прекрасно, но не могла говорить. И двигаться. Как досадно! Почему я не могу взять его за руку.

Он хрипло принялся говорить — обо всём и ни о чём конкретно. Описал погоду и вслух поинтересовался, какая порода собак мне нравится. Рассказал, как мы будем вместе путешествовать, чтобы обновить мой паспорт. Объяснил, как ужасно чувствует себя Василий из-за своих старых подозрений.

Мне бы очень хотелось ответить Максиму, что я бы выбрала самую уродливую дворнягу в приюте, одну из тех уличных задир, от которых отказываются все остальные. Что я хочу побывать на Кубе и в России. Я бы хотела убедить его, что понимаю и ценю сомнения Василия. У меня не было документов, я могла замышлять какую-нибудь гадость. Всё, чего хотел этот мужчина - было продиктовано заботой о его "боссе".

Разве я могла его за это винить? Если и сама желала того же?

Максим продолжал говорить:

– Сможешь ли ты меня простить? Везде, где можно было напортачить - я напортачил.

Ради меня ты схватил пулю, Ruso!

– Сейчас я готов на всё. Ты получишь свою прежнюю жизнь. Ты так молода, и мечтала вернуть свободу. А если пожелаешь меня бросить - как же я смогу тебя отпустить? Я и раньше не смог.

Да я не желала этого! Мне надо было сказать Максиму, что мы с этим справимся, что я была готова серьёзно поработать над нашими отношениями - но не могла даже приподнять веки.

– Пожалуйста, проснись, ради меня?
– Взяв мою руку, он прижал ладонь к своей щеке, словно изголодался по прикосновениям. Кожу покрывала щетина. А щека была мокрой?
– Впереди ждёт светлое будущее, Люсия.

Я уже была к этому готова. Мне нужен был мой русский. Мне нужно было вернуть своё имя и начать новую жизнь. Если бы я только могла очнуться. Я изо всех сил пыталась открыть глаза.

Кардиомонитор запищал быстрее.

Бип...... Бип..... Бип.... Бип... Бип.

Я почувствовала, как свободной рукой стискиваю край простыни. Эй! Что-то новенькое.

Бип...Бип...Бип...Бип...Бип...Бип...

Он шумно выдохнул.

– Ты приходишь в себя? Возвращайся ко мне! Ты сможешь!

Если я смогла пошевелиться, может, смогу и говорить.

– Максим,– с трудом произнесла я.

Стиснув мои руки, он закричал:

– Не засыпай!– а затем стал звать медсестру. Потом снова обратился ко мне: - Продолжай говорить! Пожалуйста, Люсия!

Я приоткрыла глаза. Когда они привыкли к свету, и я смогла сфокусировать взгляд, то ахнула, увидев его. Он не брился несколько дней, волосы были в полном беспорядке. Глаза так покраснели, что голубизна радужки теперь казалась тёмно-синей. Костюм был измят, воротник рубашки расстёгнут. Я видела край его повязки.

– Ужасно выглядишь.
– Мой голос охрип.

Фраза заставила его улыбнуться. Он поднёс мою ладонь к заросшей щеке.

– Молодец, что заметила.
– Его глаза блестели.