Чтение онлайн

– Пять человек. – Кирилл на всякий случай показал Шнурку растопыренную ладонь. – Хочешь быть шестым?

– Так че – не шутка? – наморщил лоб Шнурок. – В натуре режут людей за эти картинки? Ну так я выведу, без проблем. Лазером их выводят, у меня друганы есть – сделают.

– Не забудь сообщить об этом убийце, – хмыкнул Кирилл.

– Ладно, – кивнул Шнурок. – А кто он?

Лика тяжко вздохнула и отвернулась. У Кирилла терпения было больше.

– Если в мы знали, кто убийца, к тебе не приходили бы. Убивает кто-то из близких знакомых того художника. Ты ж бывал у него, бухал с ним – никто из его приятелей не показался тебе странным, подозрительным?

– Вот говорила мне мама – не бухай со всеми подряд! – сокрушенно вздохнул Шнурок и поддернул спортивные штаны. – Я там по сторонам особенно не смотрел, мы же бухали, за жизнь трендели...

– И не только бухали, – заметил Кирилл.

– Это провокация, – заявил Шнурок. – Про это я ничего не скажу... А вообще там все у него с прибабахом были. Не было нормальных пацанов. И бабы тоже, – он покрутил пальцем у виска. – Бабы шизанутые. Одна старая вешалка мне в штаны полезла, а мне не до нее, я упыханный лежу... Ой, в смысле – упившийся лежу.

– Ты теперь поменьше упыхивайся, – посоветовал Кирилл. – Иначе не заметишь, как тебя освежуют.

– Само собой... – Шнурок вдруг ухмыльнулся. – Только зря вы меня пугаете. Откуда этот хмырь узнает, что у меня есть эта наколка? Я же не ору об этом на каждом углу!

– Но мы-то знаем, – сказал Кирилл с грустью в голосе. Почему-то ему показалось, что Шнурку не суждено стать долгожителем – если не из-за тевосяновской наколки, то из-за миллиона других причин...

– М-да. – Шнурок почесал в затылке. – Я как-то не подумал. А вы откуда знаете?

– Старая вешалка, – бросила Лика. – Обиженная женщина – это страшная сила...

На танцполе по-прежнему преобладали девушки в вечерних нарядах, их лишь стало больше. Кирилл разглядывал их оценивающе, Лика – снисходительно. Музыка стала громче, под потолком завертелся серебряный шар, и Кирилл вспомнил одну весьма неглупую фразу Шнурка.

– Может, тебе тоже вывести лазером свою Луну? – предложил он Лике.

– Еще чего! Предложи еще сделать пластическую операцию и уехать в тайгу! Мне кажется, не я должна прятаться от этого гада, а он должен прятаться!

– Он и прячется, – подтвердил Кирилл. – За ним теперь будет гоняться вся городская милиция, и он будет очень хорошо прятаться. Может, он даже на время затаится и прекратит убивать...

– А вот другой вариант, – сказала Лика. – Он постарается побыстрее все закончить. И мне жаль, что у тебя нет пистолета.

Говорящий шкаф на выходе пробурчал им вслед:

– А где же обещанный труп? Оставь медэксперта на ночь, пока кого-нибудь не пришьют...

Обещанный труп появился около одиннадцати часов вечера, когда Шнурок, уже в черных брюках и белой рубашке с табличкой "Служба безопасности", спустился к женскому туалету, чтобы отыскать невесть куда запропастившуюся девушку из числа сотрудниц клуба.

Шнурок даже не успел испугаться, когда из темноты выступил пожилой человек с черным чемоданчиком в руке.

– Где у тебя наколка? – деловито спросил он.

– Наколка? – переспросил Шнурок, подумав про себя: "И этот туда же! Заколебали они меня сегодня!" Но палец его уже машинально ткнул в грудь, и тогда пожилой человек выстрелил Шнурку в низ живота – стрелять в голову он не рискнул, боялся промазать. Шнурок упал, тогда убийца приблизился к нему и выстрелил промеж глаз.

Затем пожилой человек перевел дух, положил пистолет с глушителем на пол, сам встал на колени и раскрыл свой незаменимый чемоданчик.

Сначала Хамакулов просто вытащил из сейфа сто сотенных купюр, но затем передумал и позвонил в бухгалтерию, чтобы там подготовили десять тысяч долларов пятидесятидолларовыми купюрами. Вроде бы сумма одна и та же, но так – одна пачка баксов, а так – две пачки баксов. Выглядит солиднее, внушительнее. Шароватов не устоит, когда увидит.

На всякий случай Алишер Харисович положил во внутренний карман пиджака еще и бумажник с парой штук баксов – как резерв, на случай если старик все же решит поторговаться, встанет в позу... Дополнительная пара тысяч решит все проблемы.

Хамакулов любил искусство. Точнее, он любил любить искусство. Ему нравился сам процесс – общение со всей этой интеллигенцией, которая заискивающе заглядывает в глаза и просит денег. Ему нравились фотографии в газетах: "Известный меценат открывает выставку". Ему нравилось само слово "меценат". Ему нравилось ощущать себя не таким, как все, – выше, лучше... И как это теперь говорят – продвинутее. Потому что не всем это под силу – любить искусство.

"БМВ" чувствовал себя неуютно на белогорских неровных дорогах, которые ближе к окраинам приобретали вид трассы гонок на выживание. Хамакулов в этих местах не бывал сроду, так что нужную улицу отыскали только благодаря самоотверженным усилиям водителя. Дом Шароватова выглядел как настоящая деревенская изба, невесть как затесавшаяся среди "хрущевок". "БМВ" остановился и перегородил всю улицу, однако ни Хамакулова, ни его водителя, ни охранника это не волновало.

Дело есть дело.

Охранник взял пакет с деньгами, Хамакулов пригладил волосы, поправил галстук и выбрался из машины. Помимо двух запасных тысяч, он приготовил для старика еще один сюрприз – пять бутылок фирменной хамакуловской водки в кейсе. Пусть дед порадуется, погреется – в избе, должно быть, прохладно...

– Здорово, Петр Дмитриевич! – крикнул Хамакулов с порога. Дверь, само собой, не заперта, деревенская привычка Шароватова была Алишеру Харисовичу хорошо известна. Равно как и проблемы со слухом. Поэтому Хамакулов говорил громко, отчетливо: – Это я, Алик! Как и договаривались...

Хамакулов остановился. Рядом застыл охранник с пакетом денег в руках.

– Петр Дмитриевич? – Хамакулов недоуменно смотрел на молчаливого старика, который сидел в кресле, закутавшись в одеяло по самую шею и никак не реагируя на появление гостей. – Петр Дмитриевич, тебе плохо? Может, врача вызвать?

Шароватов едва заметно помотал головой.

– Ну а чего ж ты как неродной? – приободрился Хамакулов. – Мы вот денежек тебе привезли, как и договорились...

– Прости Христа ради, – просипел Шароватов.