Мальмезон
Шрифт:
Я зевнула, и сон одолел меня.
***
Я открыла глаза и тут же зажмурилась от света, проникающего через занавески: голова раскалывалась так, словно на ней всю ночь отплясывало стадо слонов. Я поморщилась и попыталась вспомнить, где нахожусь и что случилось ночью, как вдруг на меня накатила волна тошноты. Что, черт возьми..?
И тут я поняла, что чьи-то руки обнимают меня, и чье-то, определенно мужское, “достоинство” прижато к моему бедру. И словно в подтверждение послышался стон моего напарника. Малдер!? Я повернула голову и застыла. Без сомнения - он.
Я лихорадочно пыталась вспомнить, что произошло накануне, но, по-видимому, в моей голове обосновалась только боль, которая усиливалась с каждой секундой. Но несмотря на это, я почувствовала, что волна невероятного возбуждения накрывает меня, одновременно с новым стоном Малдера.
Лежа в постели и боясь пошевелиться, я вспомнила, что приехала с Малдером в странный отель, что нам пришлось спать в одной кровати. Но готова была дать руку на отсечение: мы были одеты.
Я судорожно соображала, что делать. Нужно было встать, как можно дальше отойти от кровати, одеться и выяснить, что случилось. Что если мы переспали, а я этого просто не помню? Нет, это было исключено. Уж в чем-чем, а в одном я была уверена: если когда-нибудь (да, представьте себе, я допускаю такую возможность) мы с Малдером переступим эту черту, я буду помнить каждую деталь.
Я могла лишь надеяться, что найду разумное объяснение этого щекотливого положения.
– Скалли? прошептал Малдер мне на ухо.
– Да, - так же тихо ответила я, не зная, что еще сделать. Отскочить от него? Но, если мы сами разделись, это будет выглядеть крайне глупо. Я просто лежала и ждала его действий.
– Что мы делаем в одной кровати… я услышала шорох и почувствовала, как Малдер приподнял одеяло.
– … Голые???
Стоило ему произнести это слово, как я тут же откатилась на край, прикрывая себя одеялом.
– Ты тоже не помнишь?
– только и смогла выпалить я.
Мы посмотрели друг на друга дикими глазами и словно по команде повернулись к тумбочкам, стоявшим с каждой стороны кровати, чтобы проверить табельное оружие. Все пули были на месте. Не похоже, чтобы кто-то притрагивался к пистолетам. Я слышала, как Малдер облегченно вздохнул со мною в унисон.
– Скалли, я действительно не хочу попасть впросак, но… - я опять повернулась к напарнику, который изо всех сил пытался смотреть куда угодно, только не на меня. Мы занимались… э-э-э … любовью?
– Я так не думаю, Малдер. Я не помню, чтобы мы раздевались и уж тем более занимались… чем-то…
– Фух, отлично, - вздохнул он с облегчением.
– Отлично?
– я даже не знала, злиться или радоваться его реакции.
– Ты злишься?
– С чего бы мне злиться? Ну, разве что ты страдаешь сомнамбулизмом и ночью раздел меня.
– Я? Нет! Что на счет тебя?
Вместо ответа я запустила в него подушкой.
– У нас, кажется, было незаконченное дело на заправке. Звони Диане и выясни, наконец, почему мы здесь.
Малдер встал и, ни капли не стесняясь, пошел в ванную. Я на секунду застыла, любуясь его голым задом, но быстро взяла себя в руки и поднялась с кровати, завернувшись в одеяло. Подойдя к комоду, я осторожно раскрыла одеяло и уставилась на себя в зеркале. И буквально задохнулась, когда увидела, что на моем животе было нарисовано солнышко, да-да, забавное солнышко с глазами и улыбкой. И носом в виде моего пупка. Ой, и еще маленькие алые сердечки вокруг солнца. Как мило.
Я зажмурилась и снова открыла глаза.
Из ванной в это время выскочил Малдер, успев одеть, откуда-то взявшиеся, боксеры. Я снова прикрылась одеялом.
– Скалли, я знаю, кто из нас страдает сомнамбулизмом!
– он указал на засос у себя на шее.
– Сам себе его я точно не мог поставить.
– А нарисовать это?
– я прикрыла одной рукой грудь, другой опустила одеяло, оголяя свой разрисованный живот.
Его удивление сменилось жутким хохотом. Я уже хотела обидеться, но глядя на сияющее лицо Малдера, не смогла сдержать смех.
– Да, думаю, сама себе ты не могла нарисовать такую картину, - Малдер подошел ближе.
– Значит, ты признаешь, что это твоих рук дело?
– Но там же нет моей подписи, - усмехнулся он.
Я снова замоталась в одеяло: намереваюсь одеться прежде, чем продолжать этот разговор. Достав сумку, выудила первый попавшийся комплект нижнего белья, рубашку, брюки и направилась в ванную. Я старательно смывала мочалкой художество с живота, когда заметила очередной шедевр на моем теле…
– Черт возьми!!! Малдер!!!
Наспех натянув белье, я выбежала из ванной. Мой уже наполовину одетый напарник стоял с ошарашенным лицом, в его глазах читался неподдельный ужас, будто он ожидал, что после этого воинственного клича я накинусь на него с тесаком или чем-нибудь поострее.
– Я, кажется, нашла твою подпись к картине на моем животе, - указала я на внутреннюю часть правого бедра, на котором красовалась надпись “Истина тут” и стрелочка к моему интимному месту.
Малдер опять захохотал:
– Скалли, похоже, мы оба страдаем сомнамбулизмом.
– Черт возьми, Малдер!
Я хотела запустить ему в голову чем-нибудь тяжелым. Но под руку попалась все та же многострадальная подушка. Напарник поднял руки в знак поражения, наконец, прекратив хохотать.
– Ладно, одевайся. Разберемся с регистрацией, поедим, а заодно постараемся узнать, что с нами случилось, - он кивнул на мой живот.
– Идет… - я положила подушку на кровать. И тут заметила на полу рубашку от своей пижамы. Подняв ее, осторожно исследовала предмет одежды, из подозрительного найдя лишь грязный отпечаток большой мужской руки. Продемонстрировав очередную «улику» Малдеру, я опустилась на колени и заглянула под кровать, обнаружив там свои пижамные штаны, а так же футболку и спортивные штаны Малдера, в которых он вчера лег спать. Напарник присел рядом и выудил находки из-под кровати.