Любавины
Шрифт:
Степан ринулся на Пашку. Он был сильнее его, но не так ловок. Пока он достал своим кулаком Пашку, тот еще раза три угодил ему в челюсть. И всякий раз от его хлестких, точных ударов голова Степана моталась вбок, и сам он шатался. Зато, когда достал он, Пашка отлетел назад, сплюнул и опять мгновенно скрутился в боевой упругий узел. Еще несколько раз молниеносно сработала его великолепная правая рука… Оба молчали.
Иван отложил карбюратор и с громадным интересом следил за этой «культурной» дракой. Только когда Степан дал Пашке в лоб и тот отлетел к столу, Иван подошел к Степану, поймал его за руки.
– Ну, помахал, и будет. Иди отсюда.
Степан рванулся – не тут-то было: руки у Ивана как тиски. Тогда Степан раскачнулся и боднул Ивана головой. Иван отпустил его и ударил. Степан отлетел к двери, открыл ее затылком, упал в сенцы. Вскочил, схватил, что попалось под руку, – деревянный дверной засов – вбежал в избу.
– Иван!… Смотри!… – крикнул Пашка, подбираясь к прыжку.
– Я вас научу… паразиты… – у Степана по лицу текла кровь. – Я вам устрою веселую жизнь.
Иван отступил к печке.
Пашка сгреб табуретку и запустил ее в Степана. Тот загородился руками. А в этот момент Пашка прыгнул к нему и ударом ноги в живот посадил на пол.
Минут пять, наверно, корчился Степан. Пашка взял у него засов и стоял над ним, ждал… Вытирал подолом рубахи красные сопли.
– Ну, руководители пошли… кха!… Не бюрократы – на дом приходят морду бить.
– Чего это он? – спросил Иван.
– А хрен его знает! Прическа моя не поглянулась.
– Про бусы какие-то говорил… Какие бусы?
Пашка ничего не сказал насчет бус. Отхаркнулся, толкнул ногой Степана.
– Вставай. Хватит.
Степан поднял голову… Посмотрел снизу на Пашку долгим внимательным взглядом.
– Я сейчас приду, – с трудом сказал он.
– Завтра придешь.
Степан кое-как поднялся, пошел к двери…
– Сейчас приду, – не оборачиваясь, сказал он. И вышел.
– В чем дело-то? – опять спросил Иван.
– С кралей его позубоскалил… Степка – телок-телок, а бить умеет. Глянь, что он мне тут натворил?
Иван подвел Пашку к свету, оглядел.
– Губу рассек. Иди умойся.
Пашка вышел в сенцы, закрыл дверь на засов, тогда только снял рубаху и стал умываться.
– Еще может прийти?
– Придет, наверно. Ему что втемяшится – не отступит. Пьяный, тем более.
Степан пришел. Толкнулся в дверь – заперто. Он постучал.
– Откройте!
Иван хотел было идти открывать, но Пашка остановил.
– Ты что!… Он наверняка с топором там стоит.
Иван остановился посреди избы.
Степан долбанул чем-то тяжелым в дверь.
– Откройте!… – еще удар в дверь. – Выродки кулацкие!
– Давай откроем. Что он, одурел, что ли?
– Сиди. В том-то и дело, что одурел.
Степан еще раза три-четыре грохнул в дверь.
– Выдержит, – спокойно сказал Пашка. Он имел в виду дверь.
Степан потоптался на крыльце. Слышно было, как скрипят под его ногами промерзшие доски.
– Ну, гады!… я так не уйду, – сказал он и пошел с крыльца
Пашка подскочил к выключателю, вырубил свет.
– Отойди от окна!
– Ты что?
– Отойди, говорят!
Иван отошел к двери. И в этот момент на улице грянул выстрел; окно с дребезгом разлетелось.
– Вот дура!…
– Ох ты!… – Иван выскочил в сенцы, вырвал засов, прыгнул с крыльца, сшиб Степана в сугроб, долго топтал ногами… Взял ружье, вошел в дом, включил свет… Он был бледный.
– Ты, зас… дозубоскалишь когда-нибудь! – рявкнул он на Пашку.
– Не ори, – сказал Пашка негромко. – Я не виноват, если люди шуток не понимают.
– Шутник.
Долго сидели молча. Иван вынул из казенника пустую гильзу, бросил в печку. Ружье отнес в кладовку.
– Замерзнет ведь он там, – сказал он, входя в избу.
Пашка поднялся и пошел на улицу за Степаном.
Степан плохо стоял на ногах, держался за Пашку. Его клонило в сон: не то он был сильно избит, не то вконец развезло от водки.
Иван расстелил на полу полушубок, свернул под голову фуфайку… Пашка раздевал Степана. Тот покорно стоял, свесив голову. Сопел.
– Эх, дура, дура, – ворчал Пашка.
Уложили Степана на полушубок, накрыли другим полушубком. Он моментально заснул.
Братья заделали выбитое окно подушками, разделись и тоже легли.
– Довел человека!
– Кто его доводил? Он сам себя довел. Подумаешь – приревновал к красотке, нужна она мне сто лет.
Степан храпел во всю ивановскую.
Утром поднялись рано.
Степан сидел на полу тупо смотрел вокруг – не понимал, где он.
– Ничего не помнишь? – спросил Пашка.
– Нет.
– Тц!… ухлестался.
– Убить нас вчера хотел, – сказал Иван, с любопытством приглядываясь к красивому умному парню; Степан нравился ему. Он часто видел его в райкоме, несколько раз возил их вместе с Родионовым по деревням. Всегда думал про Степана: «Толковый парень».
Степан с видимым усилием стал припоминать. Посмотрел на Пашку…