Лузиады
Шрифт:
Но тут кастилец дерзкий разъярился,
И португальцы, полные кручины,
Стремглав за храбрым Нуну поскакали
И вновь к своим полкам его призвали.
31
Но, преисполнясь верою святою,
Ответил Нуну: "Близится то время,
Когда Спаситель твердою рукою
Отбросит вспять кастильцев гордых племя".
Вот так Помпилий славный в годы горя
Склонялся ниц пред алтарями всеми,
Бессмертные мольбам его внимали
И римлянам победы даровали.
32
Да, это Нуну Алвареш достойный,
Отечеству он был отцом и сыном.
Нам Сципионом звать его пристойно
И Родины великой паладином.
Он благородно, мудро и спокойно
Спас свой народ в тяжелую годину.
Его Нептуна волны вспоминают,
Поля Цереры по нему вздыхают.
33
И в этой же войне других героев
Просторы Португалии рождали.
Когда, предавшись наглому разбою,
Два командора скот наш угоняли,
Родригеш наш с дружиной удалою
Его отбил; когда же друга взяли
Кастильцы в плен, Родригеш их нагнал
И вмиг свободу другу даровал.
34
А здесь пред нами мерзостный предатель,
Что над отчизной-матерью глумится.
Но Жил Фернандеш, Родины старатель,
Кладет его глумлению границы.
Дрожит пред ним подлец завоеватель,
Пред мщеньем в страхе убежать стремится.
Но храбрый Жил кастильцев настигает
И в Херес победителем вступает.
35
А вот и флотоводец незабвенный,
Наш Руй Перейра, гордый и отважный,
Кастильцам преградивший путь надменным
И спасший наши корабли бесстрашно.
А вот семнадцать воев дерзновенных,
Вступивших в бой неравный и ужасный,
Чтоб посрамить бестрепетно и смело
Четыреста кастильских кавалеров.
36
Вот так и наши прадеды когда-то
С несметным войском смело в бой вступали,
Во времена героя Вириату
Могучие когорты побеждали.
Мы, дорожа наследьем их богатым,
У них один обычай переняли:
Хоть мало нас, но страха мы не знаем,
И не числом - отвагой побеждаем.
37
А здесь инфантов видишь ты великих,
Потомство благородное Жуана.
Отважный мореплаватель Энрике
Открыл для нас просторы океана,
И в Сеуту, под ярых мавров крики
Он с мужеством ворвался несказанным,
И Педру, что в Германии суровой
Родимую страну восславил снова.
38
Вот граф Менезеш; дважды из осады
Спас Сеуту сей ратоборец славный.
Вот сын его, разивший без пощады
Сынов Агари, в бой вступив неравный.
Когда в Эль-Ксаре властелин державный
Едва не принял смерть от супостатов,
Его закрыл Менезеш своим телом
И пал под крики мавров оголтелых.
39
Когда бы живописцев окружали
Признание, почет и уваженье,
Они б в своей палитре отыскали
Немало дивных красок, без сомненья,
И прочих мы б героев увидали,
Прославивших себя в былых сраженьях,
Но в наши дни искусств не почитают,
И честь отцов их сыновья роняют.
40
А предки добродетелью сияют,
Потомков вызывая преклоненье,
Своею славой внуков затмевают,
Их оттесняют в тень без сожаленья,
На вечную безвестность обрекают,
Дарят неумолимо их забвеньем.
Те прозябают в праздности бесславной,
С геройством предков в бой вступив
неравный.
41
А есть у нас всесильные вельможи,
Что подлости тропой пробились к трону.
И я скажу, что королям негоже
Шутам в угоду нарушать законы.
Те, не имея славных предков, тоже
Чинят искусствам сладостным препоны.
Высокую поэзию клянут,
Поэтов поношеньям предают.
42
Но я не отрицаю, что бывают
Потомки, что деяньями своими
Великих предков славу укрепляют,
С достоинством несут их меч и имя.
Но редко их поэты воспевают,
И мы порою не знакомы с ними.
Их мало, их незримо осеняет
Тот свет, что славных предков озаряет".
43
Так Гама, Кату ала удивляя,
Рассказывал историю народа,
Что, славную державу прославляя,
Шел на Восток сквозь мглу и непогоду.
Уже, сквозь тучи трепетно сияя,
Вечерняя заря легла на воды,
А гость стоял в безмолвном изумленье
Пред Луза сыновей изображеньем.
44
Но вот померкло мощное светило
И, антиподам ясный день даруя,
За горизонт далекий поспешило,
Маня себе на смену ночь благую.
И для наиров время наступило
На брег направить путь сквозь
тьму ночную,
И лодки понеслись, с волнами споря,
По лону столь знакомого им моря.
45
Меж тем, по Саморинову желанью,
Наиры прорицателей созвали,
Сказав, чтоб те к великому гаданью
О судьбах государства приступали.
И дьявольское, злое волхвованье
Уже жрецы седые начинали,