Луч
Шрифт:
Он сварил кофе и оставил в термосе для Марии. Сложил фигурку из бумажной салфетки, не то зверь, не то птица. Положил в чистую кружку: она проснется и будет смеяться. Если любишь кого-то, попробуй его рассмешить.
Принял душ и оделся. Мария спала: ее лицо было таким спокойным, таким светлым и мирным, что Максим простоял секунд тридцать, глупо улыбаясь, прежде чем вспомнил о времени. Она сказала: «Ты перестал ходить на океан…»
Улочки-коридоры были выложены гладким и шершавым, теплым и прохладным деревом, камнем, пластиком – для сенсорного разнообразия, для любителей ходить босиком. Максим выбрался из башни на склон, зашагал по ленте эскалатора, потом спрыгнул на тропинку. Обернулся, чтобы посмотреть на замок в матовом утреннем освещении. Чуть не споткнулся о робота-уборщика: тот елозил по обочине, собирая невидимые пылинки. Робот юркнул в нору: судя по черепаховому рисунку на корпусе, это был Кайзер. Максим вздохнул. Все эти годы ему очень не хватало зверья. Строгий карантин, условия полета: на Новой Земле их встретит другая фауна. Белки, что скачут по деревьям в рекреационке, пеликаны, что висят над волнами океана, на самом деле объемные картинки. От скуки начнешь давать имена роботам-уборщикам…
Зато как обрадуются наши дети и внуки, когда наконец увидят настоящие волны и настоящий лес, настоящий рассвет, настоящее небо. Они будут смотреть в небо, а я посмотрю на их лица, когда…
Холодная волна по мышцам, поток мурашек по коже. Давящее ощущение в груди. Пение птиц, и запах мокрой травы. На секунду ему показалось, что это и есть Прибытие. Это поют настоящие птицы, не запись, не имитация.
Пол накренился и стал дыбом.
– Помогите! Луч… соедини меня…
Последним, что он увидел, была капля на склонившейся травинке-метелочке. А потом свет погас.
Они сидели за квадратным столом в «офисе» – большой комнате, обставленной как переговорная. На необъятном экране под потолком отображались три строчки по десять квадратов-дней: календарь эксперимента. Первый день был обведен красным и переливался, как дешевая реклама.
Славик сидел развалившись на стуле, Элли – подобравшись, как кошка перед прыжком. Марго зябко обнимала себя за плечи. На столешнице из дымчатого стекла перед каждым лежал смартфон с большим экраном: 9–58. 9–59…
Над столом беззвучно возникла голограмма: космический корабль, похожий на хищную бабочку посреди темного космоса. Все четверо вздрогнули, а Марго еще и подпрыгнула на стуле.
– Здравствуйте, участники программы, – сказал знакомый голос. – Как вам уже известно, я Луч, искусственный интеллект, ваш ассистент. Первичная информация будет доступна в памяти ваших устройств после начала эксперимента, на языке, указанном в настройках вашего смартфона. До начала осталось пять… четыре… три… два… один…
У Дениса свело судорогой ногу. Он зашипел сквозь зубы, схватился за голень, стал разминать мышцу.
– Начали!
Славик, Марго и Элли одновременно потянулись к столу и схватили свои трубки. Денис опоздал, борясь с судорогой; ничего страшного. Это не спринт, а марафон. Триста шестьдесят пять дней на корабле «Луч» проходят за двадцать четыре часа, значит, за каждый час проходит пятнадцать дней… и еще две десятых, можно округлить. За каждую минуту проходит шесть часов на корабле. Вот и боль отступила, можно расслабиться.
Лицо Элли напротив, подсвеченное экраном, было отрешенно-сосредоточенным. Славик высунул кончик языка: похоже, он нашел в интерфейсе игровую опцию и теперь управлял картинкой на экране, как геймер, развлекаясь. Марго читала – ее глаза метались туда-сюда. Денис подумал, что в каждом классе есть такая Марго: тихая, бледная, подсевшая на романы о сексе с вампирами.
Он наконец-то взял со стола свой телефон. Незнакомая система, но отличный, интуитивно понятный интерфейс. «Состав экипажа», «Текущий статус», «Основные технические данные». Много информации, не утонуть бы. Нельзя спешить, нельзя пороть горячку; это не спринт, это марафон.
Трубка чуть не выскользнула из влажной ладони. Надо же, как мешают нервы. В комнате было холодно, а может быть, он сам остыл, казалось, от его пальцев смартфон вот-вот покроется инеем…
Мигнуло табло на стене – календарь погас, вместо него появилась система чисел и графиков. «Текущие параметры: население – 502, счастье – 75 %, цивилизация – 90 %, осмысленность – 80 %.
– Чего-то они какие-то снулые, – Славик перевел взгляд с телефона на табло и обратно. – Устроили бы конкурс домашнего порно… А то еле ползают, как мухи…
– Не хватает десяти процентов, – пробормотала Марго. – Смысл должен быть девяносто. Восемьдесят – незачет.
– Слушайте, – оживился Славик, – у меня идея! Давайте сделаем так, чтобы на них напали инопланетяне…
Элли закатила глаза к потолку.
– Жукоглазые, – меланхолично отозвалась Марго, и Славик посмотрел на нее с сомнением. Марго не улыбалась.
– Я серьезно, – Славик упрямо помотал головой. – Это же круто! Внешняя угроза, с которой они будут бороться. Сперва наваляют в штаны, потом спасутся и всех победят. Это жизнь! Смысл у всей компании сразу встанет на двенадцать часов и будет стоять как палка…
– Славик, – с раздражением одернула его Элли.
– Навалять пришельцам – да это шикарная цель!
– Им надо не «навалять», а родить и воспитать двести детей…
– Победят жукоглазых – и пусть рожают. Да не по двое, а по пятеро как минимум, и учат их боевым искусствам, а то вдруг враги вернутся…
– Перестань молоть чепуху, – Элли уже с трудом сдерживалась. – Если мы довезем до цели двести молодых дикарей, нам не засчитают победу. Цивилизация…
– Цивилизацию двигают войны!
Численность населения на большом экране – и на мониторах их телефонов – изменилась: «501».
– Нежданчик, – пробормотал Славик, уставившись в телефон. – Кто-то помер? Ага, какой-то чувак. И что с ним случилось?
Уровень счастья – 73 %. 48 %. 33 %.
– Это чего такое? – снова заговорил Славик. – Типа, они огорчились?
«Население: 499».
Уровень счастья – 35 %. 28 %.
Славик захлопал глазами:
– Ребзя, да они мрут!
– Серийный убийца? – Элли быстро пролистывала что-то на экране. – Нет, причины смерти естественные… «Остановка сердца»… Неизвестно почему, без объяснений. Все из первого поколения. Пердимонокль.