Чтение онлайн

Лучше проживать постоянно один миг, но самый счастливый, чем всю жизнь, но бесконечно печальную.

Я переступила с ноги на ногу. Лёд снова тихо-тихо хрустнул под моими туфельками, но Вик хорошо это расслышал. Он резко отнял от лица руки и посмотрел на меня. В его глазах было очень много боли. Лицом он казался темнее и старше обычного. Поперёк лба прорезалась глубокая морщина.

Вик ничего мне не сказал. Только склонил голову чуть вбок, и в этом движении хищной птицы я узнала Крика… Вакхтерона.

– Почему ты здесь? – громко спросила я, обняв себя за талию и пряча холодные руки в широких рукавах куртки, отделанной белой овчиной.

Вик растворился в тени беседки в своей чёрной водолазке, чёрной куртке и такой же шапке. Абсолютно незаметный. Ничем не примечательный. Самый обычный человек из числа всех самых обычных людей. Мимо него можно пройти и даже не взглянуть. Что в нём такого особенного? Разве рост и стать, но он часто опускает плечи и прячется под форменной одеждой или недорогими старыми толстовками. На таких, как он, никто никогда не смотрит. Таких, как он, никто никогда не любит. Но я жадно смотрела в его смуглое усталое лицо. Изучала взглядом каждую черту. Несладко ему пришлось. Он осунулся, под запавшими глазами залегли тени, в них больше не было живого блеска. Только затравленное, остекленелое выражение всеми покинутого, растерянного, загнанного в угол человека.

– А ты п-почему?

И я стянула куртку на груди, болезненно прикрыв веки. Он снова заикается.

Почему я волнуюсь за него? Зачем продолжаю это делать? Дура, сама ищу себе проблемы! Забывать нельзя: он охотник, я – его жертва. Мне бы уйти от него, поторопиться к Аделаиде, раз приехала к ней. Столько времени Виктор Крейн преследовал меня, лгал и обманывал. Он меня пугал. Он меня влёк. Возможно, что добряком он только притворялся: настоящий Вик – это одержимый, озлобленный убийца, который стал вершителем чужих судеб.

Но мы оба знали, зачем здесь находимся. Я подошла чуть ближе, поджала губы:

– Нет, ты не понял. Я спросила, почему ты именно здесь, – и кивнула на постамент, – а не с Аделаидой.

У Вика было лицо как тот мрамор, у которого он сидел. Абсолютно непроницаемые черты, лишённые всякого движения и улыбки, теперь казались мне даже некрасивыми и слишком резкими, но определённо притягательными.

– Я не м-могу туда зайти, – сказал он. – Не могу, и всё.

Мне стало больно. Боль та была похожа на иглу, загнанную под ногти: медленная, мучительная пытка. Дрогнув, как от толчка, я зажмурилась и тут же открыла глаза, со вскипающими у ресниц слезами посмотрела на Вика. Он выглядел таким отчаявшимся.

Когда-то я точно так же стояла у больницы отца, не в состоянии сделать даже шаг. Мама с Хэлен ушли по дорожке к самым дверям и исчезли за ними, оставив меня снаружи. Их горе было слишком велико, и в нём они поддерживали друг друга. А я струсила. Так и не зашла проститься с отцом.

И вот теперь я смотрела на самого смелого и жестокого человека, какого знала в принципе, а от слёз мир вокруг горел. Виктор Крейн, убийца из Скарборо, мужчина, который будет гореть в аду из-за мести за Адсилу, боялся идти к ней, единственному близкому человеку, который прямо сейчас умирал. Он – тот, кто столько раз убивал, кто видел кровь и смерть, на чьей совести были чужие отнятые жизни, спасовал.

Так, может быть, я не так виновата и ничтожна перед отцом? Я имела право испытывать весь ужас и нежелание видеть его боль? Я могла не пойти к нему, умирающему, в палату и не ощущать долгие годы снедающей вины? А могла оказаться рядом, если бы кто-то просто помог перешагнуть себя.

Я медленно подошла к Вику и присела рядом с ним. Он едва заметно вздрогнул, но не отодвинулся. Я коснулась своим плечом – его. Это было наше первое прикосновение за целый месяц.

Стояла такая тишина, что ночь казалась противоестественно замершей. Будто бы природа готовилась к чему-то. Выжидала.

Я осторожно протянула к Вику пальцы, чувствуя странное тепло на кончиках. Подушечки уже покалывало, и я коснулась его рук, сложенных между колен. Он тут же посмотрел на меня. Каким убитым был его взгляд! Он не притворялся. Смотрел с таким страхом и горем, что захотелось отдёрнуть руку. Я этого не сделала. Только скользнула своими пальцами между его, а потом крепко их сжала.

Впервые за несколько недель я сделала глубокий вдох. И услышала рядом точно такой же.

– Я…

Он взволнованно замолчал. Другую руку я положила на его подбородок и заставила взглянуть себе в глаза, потому что хотела быть рядом в самый чёрный момент его жизни.

Когда умирает кто-то из наших близких, часть нас самих умирает вместе с ним.

– Иди ко мне, – шепнула я.

В Скарборо пришёл снегопад.

Вик послушно прижался ко мне и уронил голову на моё плечо. Я обняла его и положила ладонь на затылок, тихонько поглаживая короткую щетину на выбритой коже и подрагивая от холода. Я была одета так легко, что мигом заледенела, и совсем не удивилась, когда Вик молча сгрёб меня в ответные объятия и усадил себе на колено. Конечно, физически он был и будет всегда сильнее меня, но сейчас морально раздавлен.

Ничего. Это я поправлю. Все прежние переживания стоили теперь очень немного. Я была уверена, что не могу бросить его прямо сейчас. И более того, даже не собиралась этого делать. Как бы там ни было, он был моим близким и моим любимым, хотелось мне этого или нет.

– Я дурак, – его хриплый голос сорвался. Вик снова сглотнул, вдохнул воздуха поглубже и продолжил: – М-мне надо быть там… я должен б-быть с н-ней, пока она н-не…

Я крепче вжала его лицо себе в куртку и прильнула щекой к виску, поглаживая Вика по спине.

Пусть не договаривает, боже. От этого можно сойти с ума. Я знаю и чувствую его боль, как свою.

– Ты не должен.

Он выдохнул так резко, что широкая спина содрогнулась под моей ладонью.

– Я не сожалею о содеянном, но это – расплата… – глухо сказал он с таким чувством вины в голосе, что пришлось погрузиться в эту бездну вины вместе с ним, кружась и теряясь в липкой тьме. – За в-всё, что я сделал, должен заплатить сейчас.

Но не так же.

Не так.

Я крепче обняла Вика, прижавшись всем телом к его холодному и кажущемуся окаменевшим телу. Не знаю, сколько мы просидели вот так: вряд ли долго. Снег из облаков всё валил и валил – первый сильный снегопад в этом году, совсем не похожий на ту сухую морось, которая покрыла Скарборо, когда мы с Вакхтероном сидели на крыше моего дома. Снег летел серебряной пылью в свете фонаря прямо нам в лица, каплями оседал на одежде и на косе Вика. Печально и медленно он опадал хрустальными слезами, окутывая нас белёсой вуалью. Мы держались друг за друга, будто боялись в нём потеряться.