Лоллипоп
Шрифт:
Толстуха положила стиральный порошок в хозяйственную сумку и сказала:
– Как ни хорошо, а пора потихоньку выматываться!
Она попрощалась и вышла. Лоллипоп повернулся к Смешанному Отто, оглядел его через леденец и подумал: «Мог бы, между прочим, заметить, что у меня адские неприятности!»
Смешанный Отто посмотрел на Лоллипопа со смешанным чувством удивления и беспокойства:
– Что у тебя? Неприятности какие или что-то в этом духе?
Лоллипоп опустил леденец и кивнул. Во-первых, Отто – по поводу неприятностей, а во-вторых, леденцу. Что означало: ты у меня молоток!
– Не желаете ли проинформировать нас относительно неприятностей? – спросил Смешанный Отто.
– Да уж как-нибудь сам справлюсь! – сказал Лоллипоп, слез с мешка, взял плащ и пошёл домой, держа перед собой леденец как свечку.
Бабушка, заслышав шаги на лестнице, поспешила к двери и с места в карьер обрушилась с расспросами:
– Скажи-ка, Лолли, что за птица эта мама Хайдегунды? Почему восхитительно, что я твоя бабушка? Почему она то и дело называет меня «сестра»? Это же курам на смех!
Сестра Лоллипопа возникла за бабушкиной спиной и высказала своё мнение:
– А вдруг она из какой-нибудь религиозной секты? У них иногда так принято!
– Верно, верно, все мы братья и сёстры – так они говорят, – донёсся из кухни мамин голос.
Лоллипоп крепко сжимал в руке леденец и мучительно размышлял: на что лучше направить действие леденца. Удержать бабушку от визита? Лоллипоп поглядел ради интереса через «Лоллипоп» на бабушку.
– Если она из такой весёленькой секты, я лучше туда не пойду, – сказала она, – такие люди каждого встречного-поперечного норовят в свою веру обратить!
– Она тебе позвонит! – крикнула из кухни мама.
Лоллипоп взглянул на сестру. Через «Лоллипоп», разумеется.
– Тогда я ей скажу, что бабушке неожиданно пришлось уехать, – сказала сестра.
– А если она на той неделе опять позвонит?! – крикнула мама. – Или через неделю?
Лоллипоп опустил леденец. До него вдруг дошло: леденец хоть и безотказная штука, но толку от этого чуть. Не носиться же, в самом деле, круглый год с «Лоллипопом» под глазом. Смастерить себе леденцовые очки Лоллипоп не мог. И леденцовый монокль – тоже.
– Мне опять нужно в город, – сказал Лоллипоп.
– Зачем? – хором спросили бабушка, мама и сестра.
– Нужно, и всё, – сказал Лоллипоп и пошёл. Леденец, кстати говоря, он оставил в прихожей, на ящике для обуви.
Лоллипоп пошагал обратно к дому Хайдегунды, продираясь сквозь плотную пелену ливня, ветер хлестал в лицо. Ему пришлось довольно долго звонить, пока тётя Фредерика не открыла калитку.
– Ты что-то забыл? – спросила тётя.
– Да, – сказал Лоллипоп.
– Лоллипоп вернулся, он что-то забыл, – возвестила тётя, зайдя с Лоллипопом в дом.
Вся семья Гюнзелей была в сборе.
– Что ты мог забыть? – удивилась Хайдегунда.
У Лоллипопа и было всего плащ да томик стихов. И то и другое он взял с собой. Капли дождя стекали с лоллипоповского плаща на светло-серый палас. Глядя, как капли усеивают палас тёмно-серыми пятнышками, он выдавил:
– Я забыл… забыл сказать, что сестра Эрна с рыжими волосами мне не бабушка.
Никогда в жизни, ни одна фраза не давалась ещё Лоллипопу так трудно, поэтому фраза вышла очень тихой. Никто ничего не разобрал.
– Что ты сказал? – спросила мама Хайдегунды.
– Сестра Эрна с рыжими волосами мне не бабушка! – повторил Лоллипоп.
Второй раз вышло легче и громче. Кроме бабушки, которая плохо слышит, все всё разобрали, но ничего не поняли. Они же знали сестру Эрну: по больнице, по рассказам Лоллипопа и даже по телефонному разговору! Поэтому все рассмеялись.
Лоллипопу пришлось повторить ещё раз:
– Сестра Эрна с рыжими волосами мне ни с какой стороны не бабушка! – Голос его окреп.
Так что бабушка тоже расслышала и тоже засмеялась.
– А кто придёт к нам завтра в гости, если у тебя нет никакой бабушки? – ехидно поинтересовалась Хайдегунда.
– У меня есть бабушка! – выкрикнул Лоллипоп и засмеялся звонким захлёбывающимся смехом со слезами. – Только она не медсестра и завтра к вам не придёт, потому что все вы считаете уборщиц глупыми, жадными и злопамятными!
Лоллипоп резко развернулся и выскочил из дома в дождь. Он не хотел ничего больше объяснять. У калитки его догнала Хайдегунда. Без плаща. В чём была дома.
– Лоллипоп, я совсем ничего не поняла! – прокричала она. – Что всё это значит?
Лоллипоп вышагивал по мостовой. Хайдегунда трусила следом. Она уже вымокла до нитки. Лоллипоп убыстрил ход, Хайдегунда из последних сил тянулась за ним, поклявшись, что не отстанет – даже если схватит двустороннее воспаление лёгких, – пока он не объяснит всё насчёт бабушки. Лоллипоп не объяснял ничего. Так они подошли к дому Лоллипопа. Смешанный Отто как раз опускал жалюзи на витринном окне. Он как увидел Хайдегунду под ливнем, без плаща, сразу предупредил, что можно схватить двустороннее воспаление лёгких.
– Я поднимусь с тобой, – сказала Хайдегунда.
– Нет! – рявкнул Лоллипоп. – Не желаю! Вообще не желаю тебя больше знать!
– Ты совсем спятил, баран бездушный! – крикнула Хайдегунда. От дождя и холода у неё зубы стучали.
– У меня в магазине ругаться куда приятней, – заметил Отто. – Там теплее и суше!
Лоллипоп внутрь не зашёл, остался у порога. А Хайдегунда зашла. Она присела к камину, чтоб отогреться. Отто принёс полотенце, и она протёрла волосы. Злая она была как сатана.