Ликвидатор
Шрифт:
Мягкая мебель была обтянута индийской златотканой парчой, и от этого театрального великолепия рябило в глазах и хотелось как можно быстрее подняться по деревянной лестнице на свой второй этаж и закрыться в номере, обустроенном по европейским канонам.
Мое появление в гостинице без документов, а лишь с запиской от Попова не вызвало никаких эмоций на бесстрастном темном лице портье-индийца в чалме такой величины, что казалось, тонкая гусиная шея вотвот переломится.
Он молча прочитал каракули, нацарапанные на гербовой бумаге посольства, вернул мне записку, забавно шевеля губами, посчитал деньги и вручил ключ от номера, не преминув цепким взглядом окинуть меня с ног до головы, в особенности выделив мою шикарную кожаную сумку.
Я не стал даже ужинать. Тщательно проверив замки и задвижки на дверях и окнах и приняв душ – удивительно, но в "Лхассе" была даже горячая вода, – я упал на постель с накрахмаленным бельем и сразу уснул, будто провалился в бездонный омут.
Я очнулся от беспамятного сна около двенадцати дня. Посмотрев на дешевые электронные часы, висевшие на стене рядом с кроватью, я страшно удивился и поспешил в душевую.
С удовольствием поплескавшись под приятно щекочущими струйками, я побрился купленной вчера по дороге в гостиницу одноразовой безопасной бритвой и заказал по телефону обед в номер – редкая услуга, насколько меня просветил Попов, для местных гостиниц.
Интересно, почему он рекомендовал мне именно "Лхассу"?
В дверь номера постучали. Я открыл дверь и, увидев улыбающуюся физиономию смуглокожего официанта из ресторана напротив "Лхассы", толкавшего перед собой тележку с обедом, пропустил его в комнату.
Что-то весело болтая на одном из непальских диалектов, на удивление крепко для обычного слуги сбитый малый стал шустро сервировать стол. Почти не прислушиваясь к его беззаботному трепу, я отвернулся к зеркалу, чтобы причесать уже высохшие волосы.
Не знаю, какое чувство включилось первым – интуиция, слух, "третий глаз", несмотря на мои титанические усилия срабатывавший не с такой эффективностью, как того хотел Юнь Чунь, – но я, еще не вполне сознавая, что делаю, молниеносно развернулся и, увидев, как уже посерьезневший официант достает из-под металлической крышки судка пистолет с глушителем, кувыркнулся через голову и ногой выбил оружие из его рук.
– Ты кто? – спросил я, подхватываясь. – Кто тебя послал? Отвечай, иначе умрешь!
Наверное, его неплохо обучили разным штучкам. Видимо, он считал себя хорошим бойцом кун-фу или таэквондо, потому что даже не бросился поднимать пистолет, лежавший ближе к нему, чем ко мне.
Парень лишь скорчил зверскую рожу и ударил с диким воплем "ки-иай!", отличительной чертой бойцов силового стиля.
Я знал этот удар – достаточно эффективный и практически неотразимый, если имеешь дело с человеком слабо тренированным или не имеющим понятия в восточных единоборствах.
Судя по уверенности, с которой был выполнен разворот, а затем переход в другую стойку, "официант" до сих пор не встречал противника, способного противостоять ему.
И когда его рука-таран, вместо того чтобы "заглушить" мое сердце, а следующим движением, направленным по сложной траектории вверх – в сторону, перемолоть мои челюсти в муку, вдруг ушла в пустоту, он от неожиданности растерялся.
Проскочив мимо меня, он автоматически, как и все хорошо тренированные бойцы, занял боевую позицию, но его лицо выражало растерянность и недоумение.
– Я не шучу, парень. Предупреждаю в последний раз – или ты скажешь, кто отдал приказ на ликвидацию, или я сломаю тебе все, что только можно.
Теперь он бросился на меня уже из отчаяния.
Хороший боец всегда может различить настоящего мастера, даже не доводя дело до схватки. "Официант" понял, с кем ему выпало иметь дело; он знал, что проиграет, но, похоже, смерти боялся меньше, чем тех, кто его послал.
Я исполнил все, что ему обещал. Когда он, корчась от боли в сломанных конечностях, валялся на полу, я подошел к нему, поставил ногу на шею и спросил:
– Кто? Имя – и ты будешь жить. Кто тебя послал?!
Затравленно глядя снизу вверх, он лишь отрицательно покачал головой. Черт! Я так и предполагал… Может, под пыткой…
Нет! Будь что будет.
Разбуженный схваткой зверь в глубине моих мозгов, недовольно ворча, вернулся в свое логово…
Я вышел из "Лхассы" через черный ход. Это не исключало возможности нового нападения, если у лжеофицианта были помощники.
Но я был настороже, да и обстановка вокруг гостиницы не предвещала, насколько я мог судить по своим наблюдениям, никаких осложнений. Кто-то очень понадеялся на мою расслабленность.
На Попова я вышел сразу – при расставании он дал мне номер своего рабочего телефона.
– Что случилось? – встревожено спросил он, даже не начав слушать мои объяснения.
Его голос как-то странно вибрировал, будто он был взволнован до крайности.
Я рассказал.
– Странно… – На другом конце провода воцарилась минутная тишина. – Совершенно непонятно…
– Что здесь непонятного? Меня узнали и теперь открыли сезон охоты, – резко ответил я на его вялое удивление. – Кто я такой, в конце концов?!
– Хм… – хмыкнул Попов. – Если бы мы знали…
– И что мне теперь делать?
– Хороший вопрос…
– Я понимаю, что вы не обязаны заниматься какой-то подозрительной личностью, но, Бога ради, помогите мне улететь в Россию! Там, надеюсь, все прояснится. Я ничего не помню, никого не знаю, ни здесь, ни дома. За что меня преследуют и хотят убить?!
– Успокойтесь. Я сейчас дам адрес другой гостиницы…
– Нет! К черту все ночлежки! В очередную ловушку я больше не сунусь.
– Хорошо, может, вы и правы… У меня есть идея.
– Говорите, и быстрее. Я не могу долго торчать на одном месте да еще у всех на виду.