Чтение онлайн

К подобным конвертам Лесь испытывал острое отвращение. В таких конвертах обычно поступали вежливые напоминания о неоплаченных счетах. Поэтому не стал читать — откуда, торопливо вскрыл, дабы уж сразу заприходовать все удары судьбы, и достал официальное сообщение.

Прочитал и ничего не понял. Прочитал еще раз, третий, четвертый и пятый. Верно, какое-то недоразумение, потому что чудес не бывает, а если и бывают, то не с ним.

Следует напомнить о безупречной трезвости читающего Леся. А в трезвые периоды он относился к жизни куда как реалистичнее, чем после возлияний. В иных отношениях Лесь был пессимист, а последние события эффективно обосновали его пессимизм. Сообщение в заказном письмо опрокидывало все, что разумный человек мог бы ожидать от жизни.

Лесь, из-за всех своих немалых огорчений, усомнился в своем нормальном восприятии мира и в своем умении читать, а потому обратился к стоящему в конце хвоста приличному с виду субъекту.

— Извините, пожалуйста, — зажалобился он. — Не могли бы вы прочитать мне это письмо вслух?

Несколько удивленный субъект посмотрел на лаконичное послание в руках Леся, которое без труда схватывалось одним взглядом.

— А в чем дело? — спросил он. — Тут написано, что на ваш счет переведены какие-то деньги. За картины, проданные в художественном салоне. А что? Какая-то ошибка?

— Спасибо, — торжественно и с чувством ответил Лесь. — Большое вам спасибо…

Субъект из очереди внимательно взглянул на внешне интеллигентного, но неграмотного человека и пожал плечами.

— Пожалуйста, не за что, — буркнул он, подумав, что в наши времена видимости доверять не приходится…

А у Леся ноги подкосились. Он сел на стул, разложил перед собой на столе бесценный документ и застыл в благостной сосредоточенности.

В его душе вздымалось нечто напоминающее волну молитвенного экстаза.

Полгода назад он действительно сдал в салон шесть своих картин, оторванных, можно сказать, прямо от сердца. Отдал их на заклание, на гибель — на продажу!.. Поначалу ревниво справлялся об их судьбе, после, занятый конкурсом, несколько запамятовал, а потом и вообще о них забыл. Никак не предполагал, что их когда-нибудь купят, ведь и цена была назначена немалая. И вот теперь, именно теперь, в трагичнейшую минуту жизни, ему сообщили: все шесть картин куплены!

Событие сие не только возвращало растраченные деньги, но и подтверждало тайное и постоянное самоощущение Леся: он человек выдающийся! Талант!

Прохожие на улице Пулавской с удивлением наблюдали за прилично одетым паном, который бежал с подпрыгом и подскоком, бормотал что-то, время от времени громко вскрикивал, останавливался и покрывал пламенными поцелуями небольшой листик бумаги. Какая-то пани даже растроганно вздохнула, убежденная, что пан с таким обожанием целует письмо возлюбленной.

Недалеко от Раковецкой этот оригинал неожиданно прекратил крики и подскоки и замахал таксисту.

В мастерской переживали прямо с утра. Результаты спортлото были напечатаны, однако никто из игравших не помнил чисел, вычеркнутых в субботу. Купоны остались у Леся, а Лесь все не объявлялся.

— Одно из двух, — мрачно бубнил Януш. — Или мы ни черта не выиграли и этот «мокрый лютик» помер с горя, или выиграли миллион, тогда он с утра от счастья упился.

— А почему ты исключаешь пьянку с горя? — поинтересовался Каролек.

— А у него денег нету. По-моему, у него ничего не оставалось.

— Ну и от счастья тоже не на что упиваться, ведь сразу не выплатят.

— Под залог купонов запросто мог занять у кельнера. У кельнеров всегда есть.

Каролек грустно задумался:

— И какого черта мы пошли в архитекторы?

— Не от большого ума, — усмехнулся Януш, и опять воцарилась тишина.

Немного погодя завела Барбара:

— Интересно, почему это некоторые постоянно остаются в дураках? Смотрите, щенки из Белостока спокойно, не спеша обстряпали выгодное свинство. А мы мало того, честные, так еще вечно летим сломя голову, будто на пожар. И зачем все это?

Януш резко повернулся от стола.

— Вот что, — заявил он решительно. — Категорически заявляю: если эта банда возьмет первую премию, на следующий день собственноручно надаю по морде Геньке. Пусть хоть моральное удовлетворение будет! А если этого не сделаю, можете меня на четвереньках кнутом прогнать вокруг рондо на Новом Святе!

— А кто тебя гонять будет? — заинтересовался Каролек.

— Все равно. Можете коллективно.

— Хоть бы две тройки угадали! — вздохнула расстроенная Барбара. — Хоть бы свои деньги вернуть!

В комнату заглянул Стефан.

— Этого еще нет?

— Как видишь.

— А дома?

— Никто не отвечает. Шесть раз звонили.

— Ну, попадет он мне в руки! Господи Христе!..

После Стефана визит нанес Влодек, цветом лица несколько напоминающий покойника.

— А может, случилось что? — простонал он.

— Случится с ним только здесь, — зловеще пообещал Януш. — Сдается, работы будет хоть отбавляй.

— Он потерял купоны! — вдруг озарило Каролека.

— Откуда ты знаешь?! — испугался Влодек, Чуть не теряя сознание.

— Не знаю, но допускаю…

— С ним все возможно. Мы, наверно, совсем ума решились, когда отправили его со всеми купонами!..

И пока настроение сослуживцев летало на качелях от крайнего беспокойства до полного отчаяния, объект ожиданий вошел в дверь мастерской и не столько вошел, сколько вплыл в пляске, выделывая радостные пируэты, с победной песней на устах. Счастливый Лесь припал к ручке пани Матильды, сбросив по дороге вазочку с цветами, затем, грациозно притопывая, прошел коридор и с последним зажигательным поворотом у самых дверей своей комнаты совершил самое эффектное антраша. В столь великую минуту он и не думал о равновесии, а посему покачнулся и с размаху сбросил плечом висевший на стене огнетушитель.

Огнетушитель упал по инструкции, то есть головкой вниз. Новый, исправный, как выяснилось через минуту, он мог бы загасить даже пылающий Рим.

Барбара, Каролек и Януш, издали услышав песни и народные танцы, сорвались с мест, чтобы выскочить в коридор, но, ошарашенные, захлопнули дверь. Стефан тоже высунул было голову и тоже отпрянул потрясенный. Главный инженер и зав мастерской столкнулись в другой двери с Влодеком, спешащим встретить Леся, и, налетев друг на друга, не сумели достаточно проворно ускользнуть от смерча, который не столько увидели, сколько почувствовали на себе.