Чтение онлайн

– Мистер Кук говорил мне, что вы обстоятельно проштудировали все, что писали о том процессе в газетах. Так что прошу, спрашивайте. Я не смогу рассказать вам ничего сверх того, что говорилось тогда, но может быть мне удастся прояснить и уточнить некоторые вещи.

– Прежде всего, проблема самого ребенка. Мисс Траб заявила, что ребенок не ее, но отказалась пояснить, чей он. Разве нельзя было этого узнать? Речь о том, что если она родила ребенка, то можно было получить врачебное заключение...

– Это с виду так легко, но не на деле. Принимал ее роды не врач, а акушерка.

– Ее роды?

– Скажем так – матери ребенка. Та акушерка оказалась совершенно недосягаемой. Уехала за границу и разыскать ее было невозможно. Прошу не забывать, шла война.

– Я полагал бы, что это должно было облегчить поиски – во время войны невозможно было покинуть страну без множества формальностей.

– У вас удивительно светлая голова, – усмехнулся адвокат. – Да, вы правы. Как медсестра она вступила в санитарный отряд, была переведена в военный госпиталь в Шотландии, а потом в Канаду, где вышла замуж за канадца и демобилизовалась. Дальше ее следы затерялись.

– Понимаю. Но разве нельзя было установить, что мисс Траб никогда не рожала?

– Пытались. Мы провели экспертизу у специалиста-гинеколога в надежде получить доказательства, подкрепляющие ее заявление. Но по заключению эксперта, в результате определенного гинекологического вмешательства, которому она подверглась много лет назад, нельзя было однозначно утверждать, что она не рожала. Хотя и не было столь же неопровержимых доказательств, что рожала. Ведь у женщин довольно часто первая беременность и роды не оставляют видимых следов.

– Это правда, – кивнул Рей, припомнив гладкую кожу и крепкие груди Мевис, и тут же покраснел, встретив устремленный на него взгляд адвоката, и поспешил сменить тему. – А как с хозяйкой, у которой она тогда жила?

– Еще один прокол. Дом был разрушен во время бомбежки. Мисс Траб с ребенком чудом уцелели, но хозяйка погибла, а дом разнесло вдребезги.

– И не нашлось никого, кто мог бы подтвердить, что именно мисс Траб родила этого ребенка?

– Нет. Единственное, что подтверждало этот факт – показания ее сестры, что она была в положении.

– На чем она основывала эти показания?

– На собственных наблюдениях и якобы на словах мисс Траб.

– А мисс Траб это подтвердила или возражала?

– Она отказалась обсуждать эту тему. Лишь отрицала, что когда-нибудь разговаривала с сестрой на эту тему, поскольку никогда не была в положении.

– А что на это миссис Мидоус?

– Признала, что действительно впрямую так сказано не было, но настаивала, что слова были излишни. Поведение Элен говорило ей вполне достаточно.

– Поведение? Не внешний вид?

– Разумеется, мы на нее поднажали. Заявила, что несколько последних недель беременности сестру не видела.

– Это проверили?

– Не было оснований сомневаться, да и мисс Траб не возражала. После смерти хозяйки спросить было некого. Тем не менее, беременность как правило заметна гораздо раньше, чем за несколько недель до родов.

– Разумеется. А что с фабрикой, где мисс Траб работала?

– Она оставила работу. И получала пособие и все такое, что беременным женщинам выдавало продовольственное бюро.

– Это выглядит не лучшим образом, правда? – заметил Рэй, не зная, о чем еще спросить.

– Всегда выглядело весьма неважно.

– А если все было наоборот? – вдруг спросил Рэй, пораженный новой идеей.

– То есть?

– А если это был ребенок миссис Мидоус?

Адвокат вздохнул.

– Разумеется, мы об этом подумали, раз мисс Траб настаивала, что воспитывала чужого ребенка. Казалось неправдоподобным, чтобы она пожертвовала своей репутацией и всей своей жизнью, если речь не шла о ком-то особенно ей близком. Но и тут нам не повезло. Миссис Мидоус охотно и обстоятельно назвала все места своего пребывания, и по мере возможности мы проверили. В нескольких случаях это оказалось невозможно. Вы видимо помните, какое замешательство царило в 1940 году.

– Не помню, – пожал плечами Рей. – Во всяком случае не настолько, чтобы это произвело на меня какое-то впечатление.

– Разумеется, – тепло улыбнулся адвокат.

– Можно было попробовать проверить, не рожала ли миссис Мидоус.

– Ну конечно. У нее был ребенок. От ее мужа, Колина Мидоуса. Ребенку мисс Траб было три года, когда он погиб. Миссис Мидоус тогда уже больше двух лет была замужем и ее первенцу во время процесса исполнился год.

– Это была последняя капля, – Рэй произнес это вслух.

Адвокат с ним согласился.

– Мы сделали все, что было в наших силах. Но, как вы видите, везде заходили в тупик. Кроме того, и это было одним из главных аргументов обвинения, невозможно было отрицать, что мисс Траб опекала ребенка в тот период, когда тот погиб. Неважно, ее был ребенок или нет, мальчик жил с ней и нашли его мертвого в кроватке в комнате, соседней с ее собственной. Тогда она была с ним дома одна.

– Да, понимаю, – тихо протянул Рэй.

Поблагодарив, он встал, чтобы откланяться. Мистер Уоррингтон-Рив проводил его до дверей.

Вдруг Рэй с озабоченным видом остановился.

– Мне очень жаль, что я отнял у вас столько времени. Мистер Кук говорил мне, что ваш гонорар...

Адвокат положил руку ему на плечо.

– Не будем сейчас об этом, – весело бросил он. – Вернемся к этому, если чего-нибудь добьемся. Я всегда чувствовал, что должен был получше провести дело мисс Траб. Но оно казалось безнадежным, и к тому же у бедной женщины не было ни гроша.

Миссис Мидоус пообещала, что покроет счета по всем необходимым расходам, но мисс Траб запретила нам принять это предложение. Собственно, ее отношение к делу выглядело так: «Я этого не сделала. И ничего мне не докажут. Но и вы не можете доказать, что я этого не сделала. Так что пусть все идет своим чередом». Ну оно и пошло. И во вполне определенном направлении.