Чтение онлайн

Ребенок родился без проблем. Френсис вернулась домой и поступила в Женскую вспомогательную службу ВВС. Через год она вышла замуж за Колина Мидоуса. Выдала ему секрет Элен, и он обещал сохранить все в тайне перед отцом и знакомыми в Уэйфорде.

В 1940 году, вскоре после рождения ребенка, начались массовые налеты и дом, в котором жила Элен, был разрушен. Она перебралась в другой район. Френсис время от времени посылала ей немного денег, но по сути дела те не были нужны – Элен работала в конторе на военном заводе и прилично зарабатывала, получала пособие на ребенка, да и на фабрике был паек. Много было тогда девушек в том же положении, что и Элен, – грустно заключила Френсис.

В 1943 году мистер Клементс вдруг умер. Причиной стало необнаруженное вовремя новообразование, и поспешная операция опоздала. Колин, тяжело раненый и демобилизованный по инвалидности, лишь немного придя в себя, принял руководство фирмой. Отец все завещал Френсис, о сестре в завещании не было ни слова.

Через месяц после смерти отца маленького сына Элен обнаружили мертвым – задушенным – в кроватке. Ему уже исполнилось три года – не могло быть и речи о несчастном случае. Явное умышленное убийство. Элен арестовали и обвинили в детоубийстве.

И тогда она впервые заявила, что это не ее ребенок. Утверждала, что опекала его вместо подруги, которая служила в армии и платила ей за уход. Отрицала также обвинения в убийстве.

Тех же утверждений она придерживалась и во время следствия и суда. Но отказалась объяснить, кто настоящая мать. Отказалась назвать кого бы то ни было, кто знал мать или когда-нибудь ее видел. Отказалась объяснить, почему ее фамилия фигурирует в метрике ребенка, которую нашли у нее и проверили по записям в мэрии.

– Что могли поделать ее защитники? – спросила Френсис гостей, сидевших молча, угнетенных услышанной унылой историей. – Как можно было помочь ей без нее? Предлагали заявить о ее недееспособности, но она отказалась, а ведь врачи, которые ее осматривали, завили, что не смогли бы этого отрицать. Кроме того, она говорила неправду. Я знала, что это неправда. Ведь я там была...

– Вы были при рождении ребенка?

– Ну, нет... Я же работала. Мне... Меня отправили на другую фабрику на несколько недель, на переподготовку, а когда я вернулась, ребенок уже был, и Элен его нянчила.

– Она еще лежала в постели?

– Нет. Ребенку было уже больше недели.

– Она сама его кормила?

– Нет. Из бутылочки, – ответила Френсис с выражением легкого неудовольствия на лице.

– Значит существует возможность, что она говорила правду, – заметил Рэй. – А были свидетели, которые присутствовали при родах?

– Обвинение свидетелей не представило. Ее материнство сочли доказанным метрикой и показаниями хозяйки, у которой она позднее жила. Но и защита не представила свидетелей, которые бы признали, что это не ее ребенок. Я помочь ничем не могла. Я же знала, что она была беременна, и сроки сходились.

– Вы давали показания?

– Да. Давала под присягой. Мне устроили перекрестный допрос, и это было ужасно.

Миссис Мидоус закрыла глаза рукой, словно воспоминания о процессе были еще живы, хоть минуло шестнадцать лет.

– Для чего ей было убивать его после трех лет? – медленно спросил Рэй. – Вот чего я не понимаю. Знаю, порой такое случается после родов. Но после такого долгого срока?

– Неожиданный приступ ярости, – предположила Френсис. – Не думайте, что я об этом множество раз не думала. Внезапное ощущение, что больше этого не выдержать...

– Незамужние матери часто неуравновешены, – согласилась Мевис, – только это не относится к мисс Траб. Я вообще не могу ее представить матерью внебрачного ребенка. Но не потому, что считаю ее непривлекательной. Эти снимки времен суда... Хочу сказать, что она была весьма хорошенькая, если не обращать внимания на прическу и платье по тогдашней моде. Стройная... Но ее характер...

– О том и речь, – вмешался Рэй. – Характер... Это загадочная история, вам не кажется? Апелляцию подавали?

– О, да. Так замечательно, что столько прекрасных людей были против ее осуждения...

– Джой! – вдруг сорвалась с места Мевис. – Она плачет!

Из глубоких кресел не была видна машина, стоящая перед домом. Рэй с миссис Мидоус следом за Мевис подошли к окну.

– Видимо, она проснулась, – любезно заметила Френсис. Может быть, вы ее принесете сюда?

Все вышли из дому. Джой заходилась от плача и вертелась в соей колыбельке.

– Похоже, ее что-то перепугало, – сказала Мевис, склоняясь над ребенком. – Она боится чужих.

– Но здесь никого нет, – миссис Мидоус побледнела. – Колин ушел играть в гольф, как обычно, а прислуга по воскресеньям не приходит. Кроме нас тут никого нет.

– Кто-то мог войти, – заметил Рэй, – ворота открыты.

– Мы бы слышали шаги по гравию дорожки, – запротестовала Мевис. – Ведь окно было открыто. Когда Джой заплакала, я услышала сразу.

Холмсы решили больше в дом не возвращаться, а сразу уехать. Когда машина тронется, Джой успокоится. Спасибо за чай, но нет, им пора ехать.

– Ну что же, если вы решили... – Френсис на прощанье с милой улыбкой протянула руку. – Колин будет разочарован, что не застал вас.

– Спасибо, – поблагодарила Мевис, – за то, что вы нам все рассказали. Надеюсь, теперь это перестанет нас угнетать.

– Я в этом не уверен, – возразил Рэй. – Полагаю, ее делом нужно заняться заново. Все-таки она должна заговорить, хотя бы сейчас. Я собираюсь убедить ее. А если не захочет, кто-то должен заняться истинным происхождением ребенка, которого она якобы убила. Как я уже говорил жене и повторяю сейчас, наша мисс Траб не тот человек, который способен убить кого бы то ни было, а тем более маленького ребенка.

Мисс Траб сидела в зале ожидания для дам на железнодорожной станции в Уэйфорде в ожидании поезда в Лондон. Чувствовала она себя совершенно измученной форсированным маршем по окраинным улочками городка, у нее кружилась голова и было ей плохо. Она просто не пришла еще в себя после ужасного потрясения.