Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Но Дар-Теен их дождался. Там же, где его и оставила Эристо-Вет, – позеленевший и с опухшим лицом, он по-прежнему сидел, опираясь спиной на ограду. Вокруг помаленьку собирались любопытные; из обрывков разговоров Эристо-Вет поняла, что уже послали за городской стражей.
– Пропустите, пропустите же! – Работая локтями, она прорвалась к ийлуру, бухнулась на колени – они тут же отозвались едкой, вышибающей слезы болью – и сунула пальцы под оплывший подбородок. Биение пульса, хоть и слабенькое, все еще прослушивалось.
«Только не умирай. Только не теперь, когда помощь так близка!»
– Спасибо, что подождал, – пробормотала ийлура. Глаза щипало, она вытерла их тыльной стороной ладони и обернулась к нависающему над ними Вееталю.
– Что это с ним? – спокойно поинтересовался лекарь.
Эристо-Вет так и вскипела.
«Неужели этот мальчишка еще и ничего не умеет?!!»
– Я же… сказала, – в горле перекатывался комок, мешая говорить, – яд в рану попал. Вы можете что-то сделать?
Взгляд прекрасных аметистовых глаз лениво обежал Дар-Теена.
– Никогда не слышал о подобном яде, – пробормотал Вееталь, – впрочем, пусть слуги положат его на носилки. Я не могу отказать в помощи женщине, которая знала дядюшку.
«Да еще и хорошо заплатила», – закончила его мысль Эристо-Вет.
Она подняла сумку Дар-Теена, повесила ее на свободное плечо. Похоже, больше от нее ничего не зависело.
– Хотя, должен заметить, я рассчитывал на нечто более обыденное, – недовольно прошелестел элеан. – О, да кладите же вы его аккуратнее, ну что за остолопы!
Повернувшись к замершей Эристо-Вет, добавил:
– Пойдемте, уважаемая. Здесь я ничем не могу помочь вашему другу, но в моем доме… Хотя нет.
Носилки, уже начавшие движение к дому почтенного лекаря, снова замерли. Вееталь пошарил в сумке, извлек оттуда хрустальный флакончик с голубоватой жидкостью.
– Это поддержит его силы, – пояснил он, вливая несколько капель в рот Дар-Теену, – и мы, по крайней мере, доберемся до дома.
Эристо-Вет кивнула. Силы внезапно покинули ее; впору самой было упасть под оградой, закрыть глаза и не шевелиться.
«Не бросай меня одну». – Она сквозь слезы смотрела на изменившееся до неузнаваемости, но когда-то любимое лицо.
«Когда-то? Боги, кого ты хочешь обмануть?!!»
– Давайте поспешим, – выдавила она, – пожалуйста…
Прикосновение мягкой ткани к щеке. Эристо-Вет невольно отшатнулась от Вееталя, словно в руке он держал не платок, а гюрзу, никак не меньше.
– Не беспокойтесь. – Элеан смутился и принялся мять платок красивыми и холеными пальцами. – Судьба вашего друга в руках Покровителей. Ну же, такой красивой женщине не пристало проливать слезы…
– Он стоит того, он стоит моих слез, – вырвалось у Эристо-Вет до того, как она осознала, что говорит.
«Да что же это такое?!! Я не мыслю жизни без Дар-Теена, я даже не могу себе представить, что его не окажется рядом!»
Она покачала головой и решительно сказала:
– Поспешим, господин Вееталь. Мне не остается ничего другого, как держать себя в руках и молиться Фэнтару о жизни этого благородного ийлура.
…Дом сего достойного лекаря оказался похож на несессер стареющей кокетки, отчаянно цепляющейся за уходящие годы и с ужасом разглядывающей новые морщины. Кокетка складывает в несессер все, что попадается под руку и кажется необходимым для ее красоты. Он уже набит доверху, черепаховые гребни, щетки с густым ворсом, коробочки с румянами, пудрой и черной краской для бровей и ресниц переполняют его, порой вываливаясь и разбиваясь. А она, увидев очередную склянку с ароматической притиркой, немедля покупает ее и с усилием запихивает в многострадальный несессер, веря – в самом деле веря, что вот она, та единственная склянка, которая отсрочит надвигающуюся старость.
Вееталь не боялся старости, поскольку напасть эта – хвала Покровителям – была еще далеко. Возможно, он просто любил красивые вещи, а Эристо-Вет никак не могла взять в толк, как это он ухитрился забить солидный дом ушедшего к Санаулу Мееталя таким невиданным количеством совершенно бесполезных предметов. Ее неприятно удивили статуэтки всех четырех богов-покровителей на одном из трех столиков в гостиной, расставленные на окнах – и наверняка пустые – глиняные горшочки из-под ароматной помады для волос, с десяток напольных ваз, чередой выставленных вдоль свободной стены. Когда здесь жил Мееталь, все было по-другому, строго и просто, а сам дом казался просторнее, светлее – и как-то дружелюбнее.
– Сюда, сюда, – командовал Вееталь, семеня впереди и подметая пол сложенными крыльями, – да осторожнее, остолопы! Гобелены, не повредите гобелены!
Эристо-Вет брезгливо поморщилась: разница между дядей и племянником была слишком очевидна. Но промолчала. Только пожала горячую и тугую на ощупь руку Дар-Теена.
«Пожалуйста, Фэнтар, пусть он выздоровеет».
– Перекладывайте его, – визгливо распорядился Вееталь. – О, боги! Да осторожнее же, не бревно ворочаете!
«Ну хоть на этом спасибо», – подумала Эристо-Вет.
Наконец Дар-Теена разместили на широкой кушетке. Слуга принес два стула, один для лекаря, второй для Эристо-Вет, и Вееталь приступил к осмотру раны.
– Странно, – после нескольких минут молчания проговорил элеан, – я никогда не видел такого раньше. Что это было?
Эристо-Вет смотрела в широкое окно. Зарождавшийся день обещал быть еще одним великолепным осенним днем в Хатране – и мог стать последним для ийлура по имени Дар-Теен. Косые лучи падали в комнату, путались в шторах жизнерадостного желтого цвета, плясали искрами на хрустальном деревце в углу. В воздухе витали запахи корицы и мускатного ореха, словно повара на кухне затеяли большую выпечку.
«Я думала, что смогу жить без тебя, – ийлура сглотнула слезы, – но ошибалась. Так неужели нам суждено расстаться именно теперь?!»
– Вы что, не слышите? – Элеан заерзал на стуле. – Ваш друг опасно ранен, и я не уверен, что смогу помочь… А вы даже не изволите сказать мне, что за тварь изжалила его плечо. Между прочим, тогда я мог бы подобрать противоядие…
«И правда!» – Она встрепенулась, глянула на Дар-Теена и поспешно отвела взгляд. Плечо, раздувшееся до размеров тыквы, выглядывало из разрезанного рукава, места, где ядовитые шипы прокололи кожу, стали глубокими гноящимися язвами.