Лабиринт Сумерек
Шрифт:
Ийлура снова посмотрела на распростертого Дар-Теена. Дело было плохо: рука, исколотая шипами, распухла так, что казалось – вот-вот лопнет второпях наложенная повязка. А лицо ийлура очень напоминало ту самую зеленоватую луну по ту сторону, такое же круглое, раздувшееся… Глаза Дар-Теена были закрыты, дышал он часто-часто и неглубоко, так что иной раз было такое ощущение, что и вовсе не дышит.
– Побери меня Шейнира, – в сердцах выругалась Эристо-Вет.
Задыхаясь и чувствуя, как подгибаются ноги, она кое-как доволокла ийлура до ближайшей ограды и посадила его там, прислонив спиной к витым прутьям. Дар-Теен оказался чересчур тяжелым даже для нее, крепкой и тренированной. Оставалось только диву даваться, как этот громадный ийлур совершал прыжки и невероятные кульбиты во время боя.
– Посиди-ка тут, – буркнула Эристо-Вет, – и не вздумай отправляться к Фэнтару!
Еще мгновение она пристально смотрела на Дар-Теена, тщась увидеть проблески сознания, а потом развернулась и со всех ног кинулась бежать.
Она очень надеялась на то, что успеет.
До того как раненого ийлура найдет кто-нибудь из разжиревших обитателей квартала. До того, как позовут городскую стражу. До того, в конце концов, как Дар-Теен покинет Эртинойс!
Мимо проносились дома белого и желтого алхаимского мрамора, плескали водой небольшие фонтаны, вокруг которых уютно шептались розовые кусты. А Эристо-Вет – совсем некстати – вдруг вспомнила…
Плывущий в ночи густой, почти осязаемый аромат цветущего жасмина. Посеребренные луной песчаные дорожки, что на сотни зеленых островков рассекли парк у главной башни Ордена. И крупные, низкие звезды, застывшие на небе, и пение цикад, и журчание бегущего ручья…
– Значит, ты уже решила?
В голосе Дар-Теена не было ни обиды, ни злости. Совсем ничего – холодная пустота, словно все чувства вмиг умерли.
– Да. – Эристо-Вет откашлялась и повторила уже громче: – Да.
Ийлуры стояли рядом, плечо к плечу, и она ощущала тепло крепкого, сильного тела. Даже в длинном кафтане, без оружия Дар-Теен все равно не был похож на обычного горожанина, оставаясь воином.
Дар-Теен вдруг резко повернулся. Глаза лихорадочно блестят, и на лице – боль, мгновенно отозвавшаяся под сердцем Эристо-Вет.
«Ничего, это пройдет». – Она выдержала тяжелый взгляд ийлура. А тот, помолчав, спросил:
– Почему?
«Почему?!! И ты еще спрашиваешь почему? Ты же видишь, что мы одинаковые и равны друг другу во всем и потому просто не можем быть вместе!» – кричала в душе Эристо-Вет. А вслух деревянными губами она произнесла:
– Я тебя не люблю больше.
Дар-Теен вздрогнул. Потом вдруг засмеялся – как ийлур, стоящий на краю жизни и у которого в Эртинойсе не осталось ничего, что могло бы его задержать.
– Ты лжешь, Эристо. Впрочем… – его лоб пересекла глубокая складка, она так и не разгладилась с той ночи, – впрочем, решать тебе. Но я… всегда буду…
Внезапно он замолчал. И, не прощаясь, ушел в ночь, растворился среди серебряной листвы и мелких жемчужин цветущего жасмина. А у Эристо-Вет появилось чувство нависшей беды.
«Да нет же, все правильно, – она поймала себя на том, что оправдывается перед самой собой, – я смогу жить только с мужчиной, который будет во всем превосходить меня. И только так».
…Задыхаясь от быстрого бега, хватая ртом ставший вдруг горьким воздух, Эристо-Вет схватила бронзовый молоток и что есть мочи заколотила в парадную дверь.
– Откройте! Открывайте скорее!
Тишина.
Эристо-Вет набрала полные легкие воздуха:
– Господин Мееталь! Господин…
Покрытая затейливой резьбой дверь отворилась столь внезапно, что едва не стукнула ийлуру по лбу – благо что хранительница успела отскочить.
– Господин Мееталь!
И прикусила губу, потому что на пороге стоял отнюдь не тот, кто был нужен.
«Неужели уехал? Или, того хуже, отправился в Сумеречные сады?!!»
Она в отчаянии воззрилась на открывшего дверь элеана – молодого, с глазами цвета аметиста на пол-лица. Алый халат с вышитыми по вороту птицами, скорее всего, подбирался с умыслом – гармонично оттенить иссиня-черные волосы, заплетенные в три замысловатые косы (как и положено элеанам из клана лекарей), а заодно и подчеркнуть молочную белизну кожи.
– Э… – Ийлура кое-как одернула куртку, провела рукой по волосам, приглаживая растрепавшуюся косу. Наверное, в глазах столь блистательного элеана она выглядела сущей оборванкой, попрошайкой, а то и вовсе воровкой, которую стоит прогнать взашей – но еще лучше просто вызвать стражей, чтобы отправили куда положено. В городскую тюрьму то есть.
– Я слушаю вас, уважаемая, – мягко сказал мужчина.
Эристо-Вет невольно принюхалась – пахло от него жасмином. Наверняка этот красавчик не пренебрегал умащиванием своего благородного тела разного рода маслами.
– П-простите… Я… верно, я ошиблась. – Ийлура предприняла еще одну попытку отбросить со лба синие пряди. – Но разве не здесь живет господин Мееталь?
Элеан с искренним сожалением смотрел на нее.
– Господин Мееталь уже год как пребывает в Сумерках. Но если вы знали его… Быть может, я могу чем-нибудь помочь?
– Мне нужен лекарь. – Эристо-Вет воспряла духом. Трясущимися руками отцепила от пояса кошель с золотом и протянула его элеану. – Вы лекарь, господин?..
– Вееталь, – сдержанно улыбнулся тот, – я племянник Мееталя. И, как видите, приехал, дабы занять его место в достойном городе Хатране.
Он взял кошель, взвесил его на ладони – «Покровители, какие у него красивые пальцы!», – а затем вновь уставился на Эристо-Вет, которая под пристальным аметистовым взглядом опять почувствовала себя не в своей тарелке.
– Что случилось?..
– Меня зовут Эристо, – представилась ийлура, – и мой товарищ… опасно ранен. Похоже, что яд проник в рану. Вы можете послать слуг с носилками?
А сама подумала – чего он медлит? И это в то время, когда дорог каждый миг?!!
– Нужно торопиться, – она выразительно глянула на пребывающего в задумчивости лекаря, – если мы хотим застать моего друга живым.
Эристо-Вет уже ни на что не надеялась. Процедура одевания лекаря заняла никак не меньше часа: мучительный выбор мантии, более подходящей к случаю, затем сборы лекарской сумки… На то, чтобы снарядить слуг с носилками, времени потребовалось менее всего.