Купец
Шрифт:
— По быконям! — приказал Виктор. — Быстро!
Через пару секунд все сидели в седлах. Костяника расположилась перед Виктором. Он снова чувствовал волнующее гибкое тело девушки и ощущал запах ее волос.
Костоправ неодобрительно покосился в их сторону, однако от комментариев воздержался. Видимо, обстановка не располагала.
— Туда! — Костяника указала в сторону восходящего солнца. — Там мурашей меньше. Еще можно пробиться.
Они сорвались с места в карьер.
В самом деле, мурашиная тропа, протянувшаяся по старому поросшему кустарником и травой шоссе, пока не стала непреодолимым препятствием.
Несколько насекомых оторвались от живой дорожки и, по-скорпионьи выгибая спины, атаковали всадников. К счастью, тяжелые копыта быконей размазали мурашей прежде, чем те успели впрыснуть в них яд. Еще двух или трех тварей сбил боевым цепом скакавший впереди Костоправ. На этот раз оружие в руках лекаря разило точнее, чем вчера.
Мураши разлетелись в стороны. Потом — прыжок, прыжок и еще один… Три взявших разбег быконя и четыре человека, сидевших на них, беспрепятственно перемахнули через шипящих насекомых и целый частокол ядовитых жал.
Твари, рассыпав строй, бросились в погоню. Как выяснилось, шесть тонких, но необычайно проворных мурашиных лапок вполне могли состязаться в скорости с четырьмя сильными ногами быконя. Обернувшись, Виктор увидел, как лавина насекомых хлынула в их сторону. Казалось, сама земля гонит живую волну. И от того, кто первым сдастся в этой гонке, зависела жизнь и смерть беглецов.
«А ведь первым выдохнется быконь, на котором скачут два всадника», — с тоской подумал Виктор.
Бесчисленное мурашиное воинство двигалось сплошным ковром. И оставалось только одно: уносить ноги без твердой уверенности в том, что унести их удастся.
Что ж, в Большом Котле выживает только тот, кто хорошо видит, мало спит и быстро бегает. Да и таким везет не всегда.
Погоня продолжалась уже с полчаса. Мураши не отставали. Правда, теперь они перестроились в широкую колонну. За беглецами словно тянулся шлейф насекомых-мутантов, и избавиться от этого зловещего хвоста никак не удавалось.
Виктор даже пожалел, что впереди нет Гуси, как тогда, во время бегства от Инквизиторов. Хотя под силу ли гигантской гусенице справиться с мурашиным племенем? Тот еще вопросик.
На этот раз их спасла не Гуся.
— Налево! — закричала Костяника, разглядев что-то в раскинувшемся по левую руку редколесье. — Туда! Быстрее!
— За мной! — Виктор, не раздумывая, дернул повод.
Костоправ и А-Ка тоже повернули быконей.
И что дальше? Впереди какие-то корявые карликовые деревца, стоящие так редко, что на их ветвях почти нет мохового покрывала. Кроновые мхи не любят такие низкие и тщедушные лески.
Так, а внизу что?
Под чахлыми деревцами раскинулось целое поле странных плодов. Большие — размером с ядро тяжелой крепостной бомбарды, ярко-красные, они гроздьями лежали в невысокой траве. Будто какой-то великан рассыпал великанское же крашеное пшено.
Шары цвета глаз Костяники были повсюду. Они алели везде, куда ни бросишь взгляд. От каждого куста с чудными плодами по земле тянулись толстые жесткие стебли и вились длинные и гибкие ворсистые побеги.
— А теперь — не останавливаться! — услышал Виктор голос Костяники. — Только не останавливаться!
— Вперед! — крикнул он. — Не тормозить!
И направил быконя между связками алеющих шаров.
Копыта почти сразу же запутались в цепких побегах, но быкони легко рвали траву и прокладывали дорогу вперед, вперед, вперед…
А сзади…
Сквозь стук копыт и треск выдираемых из земли побегов Виктор различил еще какой-то странный звук за спиной. Он обернулся.
Плоды, мимо которых проносился быконь, взрывались, словно пороховые мины. Из-под кожуры разлетались алые брызги, а над самой землей струился едва заметной дымок.
Позади Костоправа и А-Ка тоже разбрызгивались красные фонтаны, и расползался дымчатый туман.
Редколесье закончилось довольно быстро. Вместе с ним оборвалось и поле с плодами-бомбами.
— Все! — с облегчением выдохнула Костяника. — Мураши здесь не пройдут.
Виктор остановил быконя.
Отсюда видно было, как на противоположном конце леска снова начали лопаться плоды. Мураши, влезавшие на окропленную алым соком и покрытую легкой дымкой землю, падали на спину, сучили ножками и через секунду-другую замирали в неподвижности.
— Оба-на! — в изумлении пробасил Костоправ. — Дохнут, падлы!
Впрочем, только лишь смертью насекомых дело не ограничилось. Гибкие ворсистые побеги словно щупальца опутывали погибших мурашей и уже подтягивали их к основанию кустов, из которых росли.
«Выходит, не случайно трава так за копыта цеплялась», — подумал Виктор.
— Етить твою! А мурашей-то жрать сейчас будут! — выдал очередной комментарий пораженный лекарь.
Потеряв несколько десятков особей из авангарда, мурашиная колонна отхлынула от опасного места. Насекомые-мутанты быстро учились и на рожон не перли.
— А вдруг обойдут? — А-Ка поднялся на стременах, наблюдая за преследователями и стараясь предугадать их дальнейшую тактику.
— Не обойдут, — покачала головой Костяника. — Это не поляна. Это охотничий пояс.
— М-да? — Костоправ недоверчиво покосился на девушку. — И что же это за фрукт такие пояса распускает?
— Это не фрукт, — улыбнулась она. — Ягода. Тезка моя. Костяника.
Костоправ присвистнул.
— Так вот она какая, котловая Костяника, — хмыкнул Виктор.
— Ага. Я же говорила, что она у нас опасная.
— А как же мы сквозь нее проскочили? — поинтересовался А-Ка.
— Костяника Костянику не тронет, — лукаво прищурилась девушка.
— А если серьезно? — Виктор посмотрел ей в глаза.