Чтение онлайн

Они круглосуточно обходили все плантации, проверяли каждое подсобное помещение и останавливали каждого, в ком хоть немного сомневались. Практически белый Луи был бы заметен среди трех с половиной сотен черных, как месяц на ночном небе, а значит, оставалось затаиться неподалеку и ждать.

Когда Джонатан вернулся от Фергюсона, Платон взял из его рук плащ и трость и только потом произнес:

— Второй уже здесь.

У Джонатана подкосились ноги.

— Где?!

— Недавно вокруг дома прошел, затем в деревню наведался, а сейчас, наверное, в камышах.

— Откуда знаешь?

— Вот… — Платон сунул руку в карман и вытащил горсть мелких разноцветных предметов.

— Что это?

— Унгу… что-то вроде вашего креста. Это его защищает.

Джонатан наклонился над розовой ладонью Платона и вгляделся: связанные в пучки цветастые птичьи перышки, три аккуратно просверленных камушка, надетых на тонкую, видимо, тоже птичью кость, пропитанная кровью тряпица…

— А это не дети оставили?

Платон поджал губы.

— Нет, масса Джонатан. Это не дети. И если вы будете так же прятаться, вы потеряете все: и жизнь, и душу. Вы должны принять вызов и дать Мбоа крови.

Джонатан похолодел. Он и сам это уже чувствовал, а главное, откуда-то он совершенно точно знал: теперь полиция ему не защита.

— Ладно, — тихо произнес он. — Сегодня вечером провожу дядюшку, и начнем. Все равно свадьба не состоялась.

Тем же вечером, проводив дядюшку на пароход и переговорив с новым управляющим, Джонатан надел высокие отцовские сапоги, подпоясался отцовским ремнем, сунул за пояс два заряженных пистолета, выбрал мушкет, повесил на шею бинокль и вместе с Платоном вышел к уже приготовленным лошадям.

— Далеко собрались, сэр Джонатан? — поинтересовался не отходящий от дома констебль.

— А что мне, ждать, пока меня здесь зарежут как барана? — отрезал он.

Констебль недовольно крякнул.

— Я, конечно, запретить вам этого не могу, но, может быть, не стоит? Все-таки в доме вы под охраной, послушайте меня, я не первый год в полиции…

Джонатан окинул констебля суровым взглядом, но ничего на это не ответил. Сам он прекрасно знал, что у него нет выбора, и этого было вполне достаточно, чтобы отодвинуть в сторону все продиктованные здравым смыслом предложения. Мбоа снова хотел крови, и ничего с этим поделать было нельзя.

Они проехали вдоль поймы Миссисипи порядка десяти миль, когда Джонатан заметил в бинокль первых двух кандидатов для Мбоа. Это была парочка: щуплый ниггер лет семнадцати и его подруга — симпатичная пухленькая девица.

— У тебя все готово? — повернулся он к Платону.

— Конечно, масса Джонатан, — кивнул тот. — Но вы же помните, что из ружья нельзя?

Джонатан усмехнулся. Он помнил, да он и не стал бы никого убивать из ружья — совсем не те ощущения. В конце концов, не только Мбоа соскучился по свежей крови.

Они спрыгнули с лошадей, привязали их в ближайшей ложбинке и где бегом, пригибаясь, а где и ползком преодолели три сотни футов, отделявшие их от парочки. Те резвились, как котята.

— Ну подожди! — хохотала толстушка, притворно отбиваясь от парня. — Ты меня еще не попросил!

— Что ты говоришь, Джесси? Как не попросил? — возмущался парень. — Я вот у этой щечки спрашивал, нравится ли ей, и что мне щечка ответила?

— Нра-авится… — хихикала толстушка.

— А потом я у этой грудки спрашивал, нравится ли ей… и что мне грудка ответила?

— Нравится! — заходилась хохотом девчонка.

У Джонатана перехватило дыхание, а сердце буквально заходилось от сладостного предвкушения.

— А потом я у ножек спрашивал, нравится ли им врозь…

Джонатан повернулся к Платону и решительно кивнул:

— Давай!

Словно две черные тени, они выскочили из темноты, и Платон оттащил за ноги парня, а Джонатан ухватил взвизгнувшую толстушку за талию и повернул животом вниз, чтобы не перепачкаться.

— Мамочка! — завизжала она, но визг почти мгновенно перешел в стон, а затем и в хрип.

Джонатан встал на ноги, приподнял толстушкин зад повыше, чтобы голова болталась внизу, и слушал, как толчками выходят и бьются о землю струи молодой, горячей крови. В этот миг он позабыл все свои высокоумные планы и проекты и знал только одно — именно сейчас к нему возвращается его настоящая жизнь.

«А Энни все-таки хороша…» — мелькнуло в голове, но Джонатан стремительно отогнал эту никчемную мысль, повернулся к Платону и захохотал. Тот стоял точно в такой же позе: ноги расставлены в стороны, негритенок подтянут к поясу задом вверх, и выглядело это чрезвычайно комично.

— Красивые фигуры делать будете? — поинтересовался Платон.

— А как же иначе?! — возбужденно хохотнул Джонатан. — Обязательно будем. Только знаешь, Платон, жалко мне с ними со всеми расставаться… — прочувственно, чуть ли не со слезой в голосе добавил он и, взяв девицу за копну курчавых волос, приподнял безжизненную голову. — Ты посмотри, какая красота!

Лейтенант Фергюсон взялся за дело основательно. С прямого указания мэра к нему в кабинет стекались не только все донесения; он детально заносил в добрый десяток папок все, о чем вообще болтали люди — хоть черные, хоть белые. И результат был. Спустя неделю он знал о здешних преступниках больше, чем любой местный констебль, а про великого Мбоа — больше, чем любой из негров.

Он совершенно точно, хотя и с некоторым удивлением, выяснил, что беглая Джудит Вашингтон лицом вылитая Лоуренс, и это несколько меняло общую картину событий. Кроме того, он не один раз сидел вечерами с очевидцами целого ряда событий и, в частности, выяснил, что у констеблей, видевших труп Луи Фернье, были сомнения в том, что это именно он. Тем более что документы при нем были настоящими.

Фергюсон сделал запрос в архив и установил, что Оскар Мак-Кой, чьими документами якобы воспользовался мулат, незадолго до того задерживался полицией за нарушение общественного порядка, а после этого словно испарился в воздухе. И даты пропажи бродяги и смерти беглого мулата от рук шерифа Айкена были весьма близки.