Чтение онлайн

Ночью, даже в предрассветных сумерках, по разбитым дорогам ехать пришлось, со скоростью пешехода и к тому же вынуждены были порядок движения поменять, только в супернавороченном «Мерседесе» горят фары, вот он и крадётся «аки тать в ночи» первым, дорогу в светлое будущее освещая. Форды притёрлись чуть не вплотную и ползут подрыкивая следом. Когда окно в машине Иван Яковлевич открыл, то захотелось себе оплеуху врезать по тупой попаданческой башке. Какая к чёртовой матери конспирация, из-за проклятой колеи всё время приходится газовать, и три машины, перебудили половину воеводства. Это не тихие паркетники импортные двадцать первого века и это не автобан. Пора отвыкать от стереотипов, шесть лет уже «попадает». Ехали мимо озера и всех птиц перебудили, чайки давай кричать, утки над ними круги описывать, на крякском матеря, какие-то мелкие выпи принялись вопить. Жуть. Специально все полицейские с округи соберутся, чтобы посмотреть, что тут за Армагеддон творится.

Но останавливаться не стали. Утром на дорогах вокруг Луцка точно расставят патрули. Нужно успеть часов до восьми его объехать. Три часа есть, даже со скоростью пять километров в час и то прилично отъедут. А потом ускорятся.

От Луцка до Ровно, если по прямой, то километров шестьдесят, даже меньше, но дороги никто раньше по прямой не прокладывал, есть хорошая дорога через Дубно, сначала на юг почти, а потом на северо-восток, по ней получается километров восемьдесят. Но это основной тракт и там полно машин и телег, могут быть и полицейские. Возможно и воинские части по ней перебрасывают на запад. Есть хреновая, сто процентов, грунтовка через какую-то Олыку и Клевань. По ней и поехали, обогнув Луцк. Не доезжая этой самой Олыки остановились. Забурились в небольшой перелесок и поели тушёнки с варёной гречей. Котелок был, сушняка не много, но насобирали. Рядом с рощицей озеро приличное, вода хоть и мутновата, но после кипячения и добавления травок, что Малгожата накопала под деревьями, получился чуть тёрпкий и мутно-зелёный напиток с запахом мяты. Чай. А не, взвар.

Брехт карту снова достал. Есть дорога, чтобы в Ровно не заезжать и свернуть на юго-восток к Острогу. После Ровно ещё полста километров останется. Должны спокойно, никуда не торопясь, добраться к вечеру. Вот дальше?? В самом Остроге. Ходить и всех подряд спрашивать, а не знаете, где живёт Яков Острогин? Всё же пусть небольшой, но городок, вряд ли все друг друга знают.

Остаётся только поступить, как и советовал Наполеон, главное в войну ввязаться. Доехать до этого Острога и встать на главной площади, если у таких городков есть главная площадь. А! Ещё вопрос есть, а на каком языке эти вопросы аборигенам задавать? На русском? На польском? Ну, немного он идиш знает. Украинского-то нет в обойме. Итальянский и французский отпадают. Испанский и подавно. А по-немецки, разговаривать во время войны с немцами, ну это квест. Бегай потом от этих аборигенов. Они с дубьём, а ты с мокрыми штанами.

Шуточки. На самом деле Иван Яковлевич придумал как. В любом городе есть мэр. Как он в этой Польше называется не важно, сидит он в ратуше. И раз это Польша, то должен хоть немного но пшекать на польском. Вот к нему Малгожату и заслать. «Где живёт пан Яков Острогин?» «А на кой тебе, пани?» «А на той! Послание у меня до него.» «А от кого?» «А от того!» «А ну, лярва, колись!» «Да сын его шукает, он у красных в РККА командиром служит.» «Пан полицейский! Взять её!»

Ладно, ладно, чуть другой конец.

«Сын его шукает, через родичей наших весточку из Америки прислал.» «Из АМЕРИКИ!? Це дило! Он, Михась, тебя проводит. Кто же в Остроге не знает, где кузнец дядька Яков живе.»

Про кузнеца придумал. А так план рабочий. В Америку и Канаду миллион человек с Западной в основном Украины подались перед революцией, во время и сразу после. Почему бы и Ивану Яковлевичу Острогину не податься?

Опять пошёл Иван Яковлевич Малгожату уговаривать помочь им. Девушка закрылась, перестала учить всех польскому языку и рассказывать о своём житье-бытье. От Ваньки вообще старалась держаться подальше. Не боялась. Игнорировала. За дело. Девушке такой миленькой и в челюсть хук. Сволочь.

— Чуть осталось пани, потерпи. — Молчит. — Так сходишь? Глупостей не наделаешь? — Молчит. — Малгожата?

— Я, — нос задрала.

— Чего «я»?

— Да, это по-немецки.

— Семён Семёныч. Хорошо. Только ты умойся, пыльные дорожки от слёз видны. И хватит плакать, тебе во Владивостоке с Валькой учиться понравится. Язык, ну, выучишь, ты девочка умная.

— Бубу-бу, — чего-то на языке Шопена себе под нос.

Эх, опять вслух планами поделился. Опять всё не так вышло. А чего, молча, ехать, так бог он всеведущ и мысли тоже обязан уметь читать.

Полицейских встретили в пяти километрах от Острога. Эти были на телеге. Двое. Поставили телегу поперёк дороги, наполовину её перегородив, и стояли, прямо как фашисты из фильмов про войну. Рукава закатаны, мундиры до пуза расстёгнуты и польские кепи эти сильно на немецкие смахивают. За спиной винтовки «Маузер». Не полицейские, а десант немецкий.

Брехт ехал прямо на них и не сворачивал, и не думал тормозить. В последнюю секунду успеет. Тормоза у «Мерса» мёртвые. Аж визг стоит. Ребята прыснули в сторону. Полковник им кулак показал. И ведь сработало. Не дёрнулись, за винтовочки не схватились, «Алярм» не стали кричать. Не, не ошибка. На самом деле. Тревога по-польски звучит именно «Алярм». Стибрили у немцев, даже сами придумать слово не смогли, а туда же — ВЕЛИКАЯ НАЦИЯ, от можа до можа.

Фу, хоть раз повезло. Может, нормальные хлопцы украинские, потом заслуженными бойцами с ОУНавцами станут.

В город, козе понятно, заезжать не стали. Только первые хаты появились свернули на просёлок и через пару минут выехали на берег здорового озера.

— Вот тут и заночуем на природе. Малгожата. Твой ход.

Событие тридцать третье

– Три года назад положил в туалете англо-русский словарь.

– И как? Наверно, язык уже выучил?

– Нет, но теперь, когда слышу английскую речь, хочу в туалет.

— Командир отдельного полка имени товарища Сталина — полковник Иван Яковлевич Брехт, — козырнул, забыв, что вместо положенной фуражки на нем кепка польская. Вспомнил, снял эту штуку и, повертев, хмыкнул, — Не обращайте внимание, это маскарад.

В большой горнице с иконами в красном углу за приличных размеров столом сейчас сидело трое. Отец его замкомвзвода или замка Ивана — Яков Яковлевич Острогин и два младших брата — Яков тоже и Олег.

— Нехристь, — сурово кивнул на божницу патриарх семейства.

— Ну, как бы и так можно сказать, я коммунист, ну, и потом вы же услышали фамилию. Брехт. Немец. А это православные иконы.

— Чушь, это. Нету богу разницы, людишки выдумывают себе препоны, — встал Яков Яковлевич и подошёл к божнице перекрестился троекратно, поклон низкий отвесил, — У тебя, значит, Ванька служит? — повернулся к Брехту.

— У меня. Геройский человек, недавно орденом «Красного Знамени» был награждён за бой с японцами по освобождению из плена наших железнодорожников и членов их семей на станции Маньчжурия. Он заместитель командира взвода. Зенитчик.