Чтение онлайн

В Бердичев тоже не поехали. Спросили у железнодорожника на лисапеде по пыльной дороге катящего, как проехать на Киев.

Руками развёл. Далеко это товарищи. А до Белой Церкви? Да, хто его знает. Тудысь. Кудысь — тудысь? Махнул рукой на восток. Как там — «Мистер очевидность».

— А до куда вы дорогу, дорогой товарищ, знаете? — почесал репу полковник.

— А до Махновки. Ось за мной езжайте. — И уже катить дальше собрался

— Стоять. Вы серьёзно, товарищ, за вами? Вы поедете с какой скоростью, стесняюсь спросить? — придержал прыткого мужичка Брехт за сидение его раритетного велосипеда.

— Швыдко. Ну, не хотите за мной, то вот по сей дороге и езжайте. Километров пятнадцать. А там спросите, в Махновке. Про Кыюв …

Поехали, даже если не туда этот язык заведёт, ну, в смысле: «язык до Киева доведёт», то пятнадцать километров не сильно и много, всегда вернуться можно. Брехта, правда, название смутило. «Махновка», в честь батьки Махно? И не переименовали. Странно.

Железнодорожный язык не подвёл. Спросили в Махновке про Белую Церковь у другого велосипедиста. Агрономом оказался и подробно описал, как добраться до Белой Церкви. И даже приблизительное расстояние назвал — вёрст сто — стописят.

Да, зря Иван Яковлевич польские дороги хаял. Там хоть изредка нормальные участки попадаются. На Украйне милой такое ощущение, что танковые колонные всё время ездят и перепахивают дороги, к войне страну готовят, чтобы враги на своей европейской технике никуда не уехали. Легче рядом по целине или по полю ехать. Тем не менее, уже в темноте добрались до Белой Церкви, и, как уже привыкли, остановились на берегу реки Рось в лесочке. Не стали искушать судьбу и гостиницу искать в самом городе. В Киеве у Ивана Яковлевича имелось дело. Двойное убийство, которое, как ему казалось, изменит судьбу всего мира, а уж СССР точно.

Событие тридцать пятое

— А почему генерал на памятнике изображён в такой странной нелепой позе?

— Он должен был быть на коне — но у муниципалитета денег на фигуру коня не хватило…

Чем ближе был Киев, тем всё больше сомневался Брехт в том, что затеял. Никакого гуманизма. Даже наоборот.

Так рассуждал. Был себе сволочь сволочью Свердлов, пробы ставить некуда, и Сталин бы его в период борьбы за власть схарчил и объявил врагом народа. Но заболел, кажется, и умер, не дожив до чисток и репрессий, и вдруг оказался преданным борцом и истинным ленинцем, и даже несколько городов в его честь назвали и область самую промышленную в СССР. Героем революции стал. Про детоубийство и прочие его деяния забыли.

Дальше пойдём. Был посредственный руководитель в Ленинграде. Киров. Ходил по бабам, и помер от руки мужа рогоносца. Но помер. И тоже сразу героем стал и истинным ленинцем и тоже целую область переименовали в честь хренового руководителя и бабника. Козла, в общем. Только область назвали Кировской, а не козлиной.

Есть ещё примеры? Ну, почти похоже с Фрунзе. Кто его знает, что бы случилось, не помри он на операционном столе. Ввязался бы в политические игры и помер бы не героем революции, а врагом народа.

Есть прямо замечательный пример. Котовский. Убит в 1925 году помощником Мишки Япончика, неким Майорчиком. Дело тёмное. Скорее всего, или кого-то прикрывал Майорчик, или чью-то команду выполнял. Не в нем суть. Суть в Котовском. Никто же не знает, что в СССР Мавзолея было два. В первом Ленин лежал в Москве (да сейчас лежит), а во втором Котовский в Котовском. Одни и те же люди занимались бальзамацией и проектировали Мавзолей.

К счастью или несчастью, но румыны, захватив Котовск, мавзолей разрушили, над телом надругались и захоронили в общей могиле.

Не конец истории. В 1965 году мавзолей Котовского восстановили, чуть, правда, уменьшив, и спасённые людьми останки вновь положили в гроб с окошечком и он просуществовал до 2016 года, с доступом туда, стоит и сейчас, но внутрь уже никого не пускают. А тело так и лежит в цинковом гробу. Не могут похоронить легендарного героя Гражданской войны. А останься жив и разделил бы судьбу Якира, Уборевича, Егорова, Блюхера, Тухачевского и прочих героев Гражданской войны.

И вывод. Ну, убьёт он Хрущёва с женой, и тот станет верным ленинцем и Киев переименуют в Хрущёвск. Хрень же полная.

Вёл Иван Яковлевич «Мерседес» по цветущей Украине и взвешивал за и против.

Чего плохого сделал Хрущёв. Да, просто до фига. Разгромил артели и навсегда создал проблему с ширпотребом. Разгромил приусадебные хозяйства и завалил крестьян такими налогами на личное хозяйство, что люди вырубали у себя плодовые деревья и резали скотину. И чего добился? Навсегда создал дефицит продовольствия.

Целина? Да, вбухало государство астрономические суммы, и большую часть этих денег в никуда. Разорили Нечерноземье. Те же деньги вложенные в РСФСР принесли бы гораздо больше зерна. Обрёк миллионы русских и украинцев на жизнь в безводном Казахстане. До сих пор некоторые уехать не могут.

А кукуруза, бездумная. Ведь сделай то же самое, посоветовавшись с практиками, и принёс бы стране огромную пользу, сначала бы вывели или привезли из других стран более морозостойкие сорта, построй сначала, силосохранилища, нет, сначала всю страну нужно засадить этой кукурузой, а потом разбираться, и что теперь делать. Ну, и Карибский кризис. Недожал.

Ах, да, один из самых главных просчётов. Прекратил воплощения в жизнь Сталинского плана преобразования природы. Создание лесопосадок и искусственных водоёмов.

Ссора с Мао просто катастрофический просчёт.

А теперь вишенка на торте, жена была связана с ОУН и пилили, и пилила мужа, и тот амнистировал всех Бандеровцев. Ведь сделай наоборот. Запрети выпускать их из лагерей, как оттрубил двадцать пять, на тебе ещё добавка пятёрочка, потом ещё. Не один не должен был вернуться. И самое главное, начать уничтожение физическое священников католических и греко-католических на Украине. Только Православная церковь и всех, кто начнёт собираться по подвалам и молиться там — на Колыму, в Казахстан. Причём, ни в коем случае не компактно. Одна семья — одна деревня. И раз уж начал бороться со всем Сталинским, то признай главную ошибку Сталина — насильственную украинизацию русского населения. Отмени это всё. Вернись к тому украинскому языку, который был до 1917 года. Не надо туда выдуманных слов и польских с чешскими добавлять, наоборот, слова с сомнительной, так сказать, родословной замени на русские и команду в Киев дай — тысячу слов украинских в год менять на русские в словарях. Десять лет и единый народ получится с одним языком, каким раньше и был. Двадцать лет, то есть, смена поколений, и никто не вспомнит, про украинский язык. И не было бы ни какого Майдана. И всего, что последовало за ним.