Чтение онлайн

Мы поспешно вышли. Из-за двери раздались звуки.

– Ему тошно от самого себя.

– Нет, Влад, вы не правы!
– она опять перескочила "на вы".
– Он отдал себя Залу, наполнился грязью тех, кто не задумывается, что петь, что говорить...

– Ты так считаешь?
– спросил я. Не слишком ли Кесс идеализирует? Одно дело молекулы, с ними все ясно. Но превращать эмоции в материальные структуры?!

Кесс кивнула. Мы шли по коридору: сорок, пятьдесят, а то и более метров. Мучения Джеба сопровождали нас до самой лестницы.

– Как вам такая перспектива, Влад?
– отвернувшись, спросила Кнессия.

– Подходяще, - ответил я и закашлялся.

Мы поднялись в мой номер. Я зашторил окна, включил легкую подсветку, сел возле стола, забыв, что Кесс остановилась в дверях.

– Я готова, - тихо сказала она.

– Мм?
– я повернул голову, в полумраке не сразу разобрав, что она расстегивает платье.

– Я готова, - повторила девушка.

– Выполнить любое мое желание?
– спросил я, вставая.

– Да, - спокойно ответила Кесс. Но глаза ее, без того ночные, а в полумраке почти невидимые, напряженно следили за мной.

– Любое-любое?
– переспросил я, заранее зная ответ.

– Да, - ответила Кесс.

– Почему?
– мне было не до шуток.

– Перед выступлением артисту нужен отдых: немного вина, немного женщин...

Я едва сдержался, чтобы не ударить ее, нахмурился, Кесс застыла, кислой улыбкой обнажив верхние зубы.

– Но я не тот артист, который тебе нужен, - и ляпнул далее: - Это Вейн и Любен позаботились обо мне? Хорошо заплатили?

Она, ответно, влепила мне пощечину. Молодец.

– Вот теперь, девочка, ты похожа на себя, - улыбнулся я, как будто знал, какая она - Кесс.
– А то - двусмыленности...

И еще одну влепила, скорее всего лишнюю. Мы молча смотрели друг на друга.

– А если я искренне предложу вам, Владислав, ведь... полярный год длинен...

– Нет. Считайте, что я еще не вернулся. Кстати, все, что можно, я потерял вчера вечером.

– Врете!
– она поцеловала меня в щеку, в ту, которую... Вы напились и завалились спать.

– Мне необходимо поработать, - сказал я, кашлянул.
– Новые рифмы просятся наружу.

– Опять врете, - ответила Кесс, сложив на груди руки. Я надеялся, что меня вторично поцелуют, но - пощечины и поцелуи шли в соотношении два к одному.
– Ваше кредо - импровизация. И вранье тоже.

– Вру, - кивнул я, - и не могу понять, почему меня читают, как открытую книгу. А если я скажу, что хочу еще раз взвесить все "за" и "против", решить - выходить ли мне на сцену?

Кесс заглянула мне в глаза, глубоко-глубоко.

– Да.

– Поздно, - сказал я, - тебе пора домой...

– Влад, ты же не хочешь, чтобы я уходила?..

– Ты задаешь вопрос?

– Я отвечаю на него, - улыбнулась девушка. После чего поцеловала меня в щеку и ловко скинула платье на пол. Я отвернулся. В ответ скрипнула кровать.

– Влад, у окна откидной стол и две электросвечи. Тебе удобно? Только не сиди всю ночь - завтра твой выход. Если замерзнешь - я здесь.

– Спи, - буркнул я, действуя, как снотворное. Кесс уже посапывала. А я сидел одиночкой, не включая свет - таращился в окно.

Странная идет игра: меня заставляют поверить, что я могу больше, чем могу. Странно, но и девушки вокруг: в кои веки на меня обращали столько внимания? Я изменился? Они? Или все подстроено? Все куплены? Даже Кесс?

Я осторожно приблизился к постели - она здесь, значит, не приснилась. Жаль... Почему? Она здесь: живая, мягкая, теплая и еще какая-то... Я вздохнул. Испытание? Путешествие сквозь пещеру соблазнов?

Вернулся к окну. Ха-ха - мне петь! Не страшно - смешно.

Вот Джеб - да, отдал Музыке четверть века. А я? С чего все началось? Вспомнил! Милена! Правила хорошего тона, надежды на престижный брак и безбедную старость. Вот она точка отсчета, точка, с которой упал Влад В. Вы думаете, с точки нельзя упасть? Можно! И еще как разбить голову!

Жизнь - кино, непрекращающийся фильм. Надоело - щелк выключателем. Нет, это не фильм. Это Ти Ви - видеоклипп: музыка, слова, наполненные быстротечным действием со множеством эпизодов, мелочей, отступлений, подсветок. То бишь - фрагменты чужой полуобнаженной жизни между пластами бикини-сна.

Такое кино хорошо смотреть, привычно развалясь в кресле, банка пива в одной руке, сигарета - в другой. Сиди себе да поглядывай за марафоном жизни, скомпанованным и втиснутым в четыре-пять минут. Но вдруг из ящика выскакивают придуманные тобой герои, выхватывают пиво, тушат сигарету и тащат за собой. Главный герой клиппа выбыл из игры - срочно требуется замена. Пошел! Глаза на лоб, но идти-то надо. И не просто на прогулку - надо вступить в борьбу, отбросив рассуждения типа "что-та-ко-е-хо-ро-шо". Встать на центральном месте и сделать, а не говорить "вот-я-бы-тог-да", скажут другие - чесальщики всегда найдутся - и язык почесать и языком. С ног на голову можно перевернуть Все. Главное - точка отсчета...

"Жизнь и не правда и не ложь,

Лишь блики солнца на рассвете..."

– Влад, - меня трепали за ухо.

Я открыл глаза: Кесс. Выспавшаяся, улыбающаяся, жизнерадостная. Озорно смотрела на меня и расчесывала непослушные черные волосы.

– Переползайте на кровать...

Я кивнул, засопел, безуспешно борясь со сном; мне помогли пересечь комнату. Надо бы спросить, куда она...

– Спускаюсь вниз - пора заступать на вахту. На концерт приду...
– она достала салфетку, протерла лоб, носик, щечки. Я вдохнул ее запах - запах полевой фиалки.

Я спал, стоя на одном из ледяных хребтов, невдалеке от АМС-4, любуясь непредсказуемой игрой солнечных лучей в свет и тень. Я временно переместился на Южный полюс, чтобы еще раз попрощаться с яим и спросить: "Великие Льды! А был ли среди вас человек по имени Владислав В.? Или ему всю жизнь снятся красивые сны?" Признать, что сон - сон, значит смириться с тем, что жизнь - продолжение сна, а значит, можно жить в полсилы, можно относиться высокомерно к самому себе. Седые льды и хрустальные хребты промолчали. Я сказал им: