Чтение онлайн

Перед входом женщина-контролер тщательно проверила продукты и личные вещи Светланы и, убедившись в отсутствии запрещенных предметов, пропустила ее.

В полутьме Светлана выложила продукты на стол, присела и стала ждать. Максима привели только через пятнадцать минут — эти минуты были вечностью!

Он вошел в дверь и остановился у порога — она его не узнала! Перед ней был абсолютно изможденный человек. С лицом серого цвета, еле стоящий от слабости. Только улыбка была до боли родной!

— Здравствуй! Не узнаешь? Богатым буду! — улыбался Максим.

Светлана заплакала и бросилась к нему.

Они долго стояли, обнимаясь и целуя друг друга. Губы Светланы, не переставая, шептали его имя и слова любви.

Максим присел и принялся за еду. Он ел с такой жадностью, что Светлане стало страшно и неудобно наблюдать за ним.

Его выпустили из штрафного изолятора буквально два дня назад, и он никак не мог наесться — заключенных кормили сухим картофелем и полусгнившими овощами. Из-за нехватки витаминов у многих стали кровоточить десны и выпадать зубы.

Перехватив ее взгляд, Максим тихо произнес:

— Извини, наверное, выгляжу, как свинья, но такой вкуснятины не ел ни разу в жизни! В штрафном изоляторе мне снилось жареное мясо и пирожки с картошкой, и вдруг — ты! Спасибо! Извини, поем.

Светлана вышла из комнаты и через минуту вернулась с двумя железными кружками с кипятком. Она заварила чай, и Максим с наслаждением прихлебывал еду горячим чаем.

— Слушай, меня сейчас конвоировал наш земляк из Казани. Мы с ним встречаемся уже второй раз. Я наводил справки, и, представь себе, он действительно из Казани и через полгода ему на дембель. Зовут Мустафин Шамиль, он призывался Советским военкоматом. У меня есть одна идея, и если она прокатит, он мне здорово поможет. Найди его семью в Казани, посмотри, как они живут, может, договоримся с ним, он мне свободу, а мы ему — квартиру матери.

Здесь уже было такое, когда солдаты выводили заключенных из зоны. Не сидеть же мне здесь весь срок? В любом случае весь срок не просидишь — администрация убьет или сам себя прикончишь.

— Максим, ничего не говори, я поняла. Все сделаю, как скажешь. Это, наверное, единственный выход. Я остановилась в гостинице, но завтра же улечу в Казань и займусь этим делом. Ты плохо выглядишь, надо поторопиться. Прошу тебя, не вставай в позу, кому это надо? Иначе они больше свидания не дадут. Потерпи, наконец, попробуй попасть в больницу, отлежись там, пока я все решу. А там видно будет!

Время пролетело незаметно.

Дверь открылась, и в проеме возникла фигура солдата с малиновыми погонами.

Максим встал и, заложив руки за спину, молча направился на выход.

— Солдат, — неожиданно окликнула Светлана. — А вы, правда, из Казани? А на какой улице живете?

— На Журналистов. Недалеко от Химико-технологического института, в частном секторе, — ответил солдат и с любопытством посмотрел на женщину. — Будете в Казани, кланяйтесь городу. Я люблю Казань.

Максим вышел, за ним последовал солдат. Светлана убрала крошки со стола и, открыв противоположенную дверь, пошла вдоль коридора на выход.

На следующий день она вылетела рейсом на Ленинград, а оттуда — в Казань.

Светлана вышла из трамвая пятого маршрута и, пройдя с десяток метров, свернула на улицу Журналистов. Несмотря на холод, улица была многолюдной. Мимо то и дело пробегали студенты, спешившие на лекции. В конце улицы, в районе молокозавода еще оставался островок частного сектора, состоявший из нескольких десятков деревянных домов. В одном из них до призыва и жил Шамиль Мустафин.

Светлана без труда нашла его дом. Домом это строение и назвать трудно — его вид действовал угнетающе, потемневшие и сгнившие от времени доски, которыми обшита избушка, местами представляли собой настоящую труху. В небольшом саду росли три яблони и несколько вишен. На заборе из поломанного штакетника висели серые тряпки.

Светлана осторожно постучала в окно и прошла к двери. Дверь открыла невысокая старушка. На голове ее был платок, а на ногах — большие резиновые галоши.

— Простите меня, — спросила Светлана, — Шамиль Мустафин здесь живет?

Ей утвердительно кивнули и приоткрыли дверь, робко приглашая войти.

Бабушка Шамиля предложила ей сесть. Стул был старым, не раз ремонтированным и от веса Светланы скрипел.

— Давайте чая? — предложила бабушка.

Света, чтобы не обидеть, согласилась. Пожилая хозяйка налила чай, пододвинула к гостье вазочку с вишневым вареньем, и уже через минуту-другую они разговорились.

Бабушка рассказала о своем внуке, который остался сиротой три года назад. Кроме Шамиля, она воспитывала его сестру, которая на три года младше брата. Сейчас она учится в торговом техникуме.

Светлана постепенно перешла к жилищным условиям.

Вот уже лет десять их семья стоит в очереди на улучшение жилищных условий, но за все это время их очередь не продвинулась, они по-прежнему сто тридцать вторые.

Пока они говорили, с учебы вернулась сестра Шамиля и присоединилась к чаепитию.

— Я пришла к вам со своей проблемой. Моя проблема тесно связана с вашей. Я вот здесь без вас разговаривала с бабушкой и от нее узнала, что за десять лет ваша очередь даже не продвинулась. И, судя по всему, в ближайшие десять лет изменений не предвидится. У меня есть квартира, я могу ее вам отдать за услугу, которую может оказать мне Шамиль. Я знаю, что он в армии, и ему осталось служить полгода. Не буду скрывать — это связано с риском. Но если он выведет из тюрьмы одного человека, квартира ваша! Если узнают — ему грозит до полутора лет дисциплинарного батальона. Это в том случае, если узнают. Я хочу это сделать так, чтобы никто об этом не знал. Теперь решайте, квартира в обмен на человека. Не смотрите на меня так, этот человек не убийца и не насильник. Он хороший, просто запутался в жизни.

Предложение Светланы ничуть не смутило и даже обрадовало Мустафиных.

— А что, я его постараюсь уговорить, — сказала сестра Фая. — Такого шанса у нас больше не будет. Да и ты, бабушка, хоть немного поживешь в человеческих условиях.

Светлана пригласила Фаю прокатиться к ней и посмотреть квартиру. Та, накинув пальто, не раздумывая пошла с ней.

Увидев квартиру, девушка потеряла дар речи. Роскошь квартиры ее подавляла, она только переводила взгляд с одной вещи на другую.

— Это все может стать вашим, если твой брат просто поможет, — сказала Светлана. — Самим вам будет трудно заработать на такую квартиру и на все эти вещи. Рассчитывать на государство, как видите, не приходится. Можно в этой очереди стоять до смерти, и так и не получить квартиру. Если бы Шамиль согласился, я бы сразу прописала тебя и бабушку. Если хочешь — можешь поехать со мной в Воркуту и поговорить с ним. Билет я тебе куплю.