Чтение онлайн

Если, конечно, до них не доберется сукин сын, ведь он нашел всех остальных…

Биосвязь с новым штаммом показывала, что выращивание мышечных волокон в организме каждого хозяина было чересчур рискованно. Слишком велика вероятность получения большого количества поврежденных стволовых клеток.

У проблемы оказалось простое решение: векторами-переносчиками инфекции станут дети. В их организмах успешно развивались модифицированные мышечные волокна, способные впоследствии самостоятельно расщепляться и размножаться. Стоит ввести эти волокна в новых хозяев, и инфекция начнет быстро распространяться.

Это решило одну проблему — по созданию защитников, — но вторая, не менее важная проблема все-таки осталась: как остановить сукиного сына. Орбитал не был рассчитан для таких ситуаций. Создатели не снабдили его инструкциями по поводу того, как ликвидировать бывшего носителя, превратившегося в охотника.

Самым очевидным решением было бы просто убить его, но эта стратегия пока еще не работала. Организмы-носители каждой из последних трех партий пробовали это сделать и потерпели неудачу. Да к тому же погибли, не дав потенциальным личинкам завершить этап своего развития. Сукин сын был человеком, он мог умереть, но охотиться за ним было слишком опасно.

Выбор возможных вариантов продолжался. Согласно одной из стратегий, наиболее высокая вероятность успеха обеспечивалась только в том случае, если держаться от сукиного сына как можно дальше.

Мог ли Орбитал выключить одного из носителей из коммуникационной сети? Он решил, что может. Это было трудно, и требовалось направить значительную часть ресурсов на обеспечение связи с остальными. Организм девочки можно было изменить. Она могла выступать в качестве центрального коммуникационного узла. В результате у Орбитала высвободились бы ресурсы, необходимые для того, чтобы обнаружить и заблокировать сукиного сына.

Если он не сможет их слышать, то новые врата ему не найти…

Перри разместился в одном из кресел в центре управления. Сначала он хотел постоять, однако, судя по легкой гримасе на лице, у него сильно болели колени. Маргарет воспользовалась своей привилегией лечащего врача и сама попросила его сесть. Если бы еще поставить перед ним блюдо с жареной индейкой, то Доуси вполне сошел бы за взрослого, вынужденного тесниться на детском стульчике в День благодарения.

Маргарет уселась справа от Перри, Дью — слева. Кларенс встал за спиной у женщины, в его движениях ощущалось некоторое напряжение. Это было заметно всем, кроме самого Отто.

Эймос, естественно, побоялся даже сунуть сюда нос.

— Мне и в самом деле не по душе этот разговор, — начал Доуси.

Дью дружески потрепал его по плечу.

— Не волнуйся. Пойми: сейчас, как никогда, очень важно сделать все быстро и постараться не допустить ошибку, — сказал он. — И потом: куда тебе девать свое время? У тебя ведь его навалом! Может быть, сходишь, покачаешь мускулы?

Усмехнувшись, Перри кивнул.

— Тяжести я, кстати, всегда любил. Но сейчас мне, конечно, не до приседаний и отжиманий.

— Я думаю, ты и сейчас дашь любому фору, — подбодрила его Маргарет. — Так вот. У нас собрана информация об отдельных носителях, в теле которых развивались треугольники. Надеюсь, что твои сведения и опыт помогут нам, в конце концов, определить источник инфекции.

Перри пожал плечами.

— Сделаю все, что в моих силах.

Она застучала пальцами по клавиатуре, и на плоском экране появилась карта.

— Здесь ты видишь места проживания семи известных носителей в районе Анн-Арбора, — пояснила Монтойя.

Переместив мышь, она кликнула в одной из опций. На экране появились семь иконок с домиками.

Перри обратил внимание, что две иконки, наложенные друг на друга, находились как раз над его местом проживания — между Анн-Арбором и Ипсиланти. Они как бы служили вершиной воображаемого треугольника. Вторая его точка была почти в центре городка Анн-Арбор, а третья — к югу от Анн-Арбора, в Питтсфилде.

Местоположение трех других иконок выглядело более случайным. Один дом располагался в Уиттейкере, приблизительно в пяти милях к югу и немного на восток от многоквартирного комплекса, где проживал Перри, тогда как два других стояли почти рядом друг с другом в сельскохозяйственном районе к югу от Форд-Лейка и Роусонвилла.

— Ну и что? Удалось что-нибудь понять? — спросил Перри.

— Пока нет, — ответила Маргарет. — Здесь указаны лишь домашние адреса жертв. Мы можем сюда добавить адреса работы или учебы. — Она снова щелкнула мышью, и появилось семь синих точек. — Все это легко дополнить любыми известными местами пребывания носителей за две недели до того момента, когда у тебя началась чесотка. Но если мы это сделаем, то слишком загромоздим карту, и что-либо разобрать на ней будет невозможно.

— Проблема заключается в том, что мы не можем уловить никакой связи между этими точками. Мы до сих пор понятия не имеем, когда или где были инфицированы эти люди. Нужно, чтобы ты вспомнил, что с тобой происходило за несколько дней до того, как начался зуд. Мы же проведем сравнение с имеющейся у нас информацией. Хотелось бы надеяться, удастся установить какую-то связь событий и, в конце концов, определить время заражения и сам источник инфекции.

Перри кивнул.

— Ну, хорошо, — сказала Маргарет. — Для начала заметим, что ты и Патрисия Дюмонд проживали в одном и том же комплексе.

— Что еще за Патрисия Дюмонд? — напрягся Перри.

— Кажется, ты называл ее Толстухой, — подсказала Маргарет.

Перри сбежал из собственной квартиры вскоре после убийства своего друга Билла. Это случилось непосредственно перед прибытием полиции. У него были лишь считаные секунды, чтобы скрыться, но бежать было некуда. Толстуха жила в другом корпусе, и ее треугольники звали Перри к себе, обещая помочь ему скрыться. Но он оказался не таким уж приятным гостем, и Толстухе явно не поздоровилось. Нет, он ее не убивал. Она умерла сама, когда треугольники вырвались из тела. Однако он и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Это тяжелое испытание стало главной причиной, по которой Перри потом убивал всех обнаруженных носителей. Погибнуть от его рук — как бы зверски это ни выглядело, — все-таки намного лучше, чем умереть мучительной смертью от вылупившихся личинок.