Чтение онлайн

… Прихватив в качестве гостинца по картонному ящику апельсинов, Джаба и Гога явились к Волковым часов в девять вечера. Только что началась информационная программа «Время», по телевизору показывали, как лежащий в постели с перевязанной рукой президент Ичкерии Яндарбиев что-то сердито выговаривал секретарю Совета безопасности России Ивану Рыбкину, а тот слушал его — почтительно и вежливо…

Все трое Волковых — отец, Павел и Валентина — были дома.

— Какие гости! — обрадовался случаю выпить Волков-старший, с благодарным поклоном принимая апельсины. — Сколько лет, сколько зим, Джаба! Проходите, дорогие гснацвалы, раздевайтесь. Каким ветром занесло снова в наши края?

Ветер, конечно, был торговый, и заботы у компаньонов оказались все те же: надо было срочно пристроить оптовикам машину фруктов. А еще срочнее определить грузовик на ночь в какойнибудь гараж или склад: телевизор предупредил, что ночью температура сильно понизится, и рисковать апельсинами-мандаринами было нельзя.

Наскоро почаевничав, мужчины укатили в ночь, искать «КамАЗу» пристанище. Попытались было разгрузить фрукты на своем Дмитровском рынке, но там уже все было наглухо закрыто, сторожа не пустили их даже за ворота — ждите, мол, утра или отправляйтесь к кладовщикам домой и везите их сюда. Но все же за ящик апельсинов один из сторожей дал дельный совет и даже позвонил своему родственнику в автобусный парк, расположенный по соседству: «КамАЗ» приютили на ночь в теплом боксе. Джаба и Гога остались нвневать в его кабине, а Койот с отцом вернулись домой.

К вечеру следующего дня братья Махарадзе ворвались в дом Волковых разъяренные, страшные в своем гневе. На них обоих, что называется, лица не было. Брызгая слюной, путая русские слова с грузинскими, нещадно матерясь, братья обруцшли на Павла обвинения в мошенничестве, нечестности, продажности и прочее.

— Да что случилось-то, генацвалы? — Волковстарший пытался взять сумбурный этот разговоркрик в свои руки. — Хватит орать, говорите толком!

— Ты, Паша, говорил, что на машине крови нет? — насел Джаба на Койота.

— Говорил, да.

— Па-ачему у нас «КамАЗ» отняли? Па-ачему сказали, что…

— Кто отнял?

— Милиция, менты ваши. Подошли на рынке, документы проверили, в мотор полезли. Потом сказали: гони машину в областную ГАИ, на площадку, внимательно смотреть будем, есть подозрение.

— А что конкретно сказали? Какое подозрение?

— Ничего не сказали. «Внимательно смотреть будем», — вот что сказали. И все. Мы с Гогой отогнали «КамАЗ», два мента с пистолетами сопровождали… Ты, Паша, не забыл, сколько я тебе денег за «КамАЗ» отдал?

— Не забыл, Джаба. Много дал, полгода жили.

— Ну вот. А ты мне свинью подсунул. Ты сказал: нет крови на машине. Договорился с приятелем…

— А почему ты решил, что на этом «КамАЗе» кровь?

— Милиция намекнула. Говорит, ищем одну такую машину, в прошлом году у нас пропала с шофером. Стали спрашивать, где мы «КамАЗ» купили. Я говорю, дома, в Аджарии. Они: мы проверим. Если «КамАЗ» чистый — вернем, не волнуйтесь.

Койот глянул на Валентину, похолодел, та схватилась за лицо, охнула. Вспомнила, видно, прошлогоднюю свою поездку в кабине «КамАЗа», испугалась.

Джаба вдруг выхватил из кармана короткой, темно-коричневого цвета дубленки «Макаров», сунул ствол ей в подбородок. Орал:

— Говори! Что знаешь, женщина, говори! Застрелю!!!

— Да я… что я знаю… это ваши, мужские дела…

— Говори-и! — карие блестящие глаза Джабы дико сверкнули. — Убью, сука! Ну!!

— Я… Ну, мы с Пашей… Ехали на этом «КамАЗе», да, нас шофер подвез, потом я вышла, пересела на автобус, в город уехала… Я больше ничего не знаю, Джабчик! Честное слово!

Койот, понимая, что Махарадзе не остановится в зверском своем дознании, лихорадочно соображал: что делать? Его ствол рядом, на чердаке, но не будет же этот взбесившийся грузин ждать, пока он сходит за оружием! Речь идет о секундах, выстрелы могут прозвучать тотчас, в следующее мгновение. Три выстрела — три трупа. Сейчас за стенами соседей нет, все на работе, грузины уйдут незамеченными, никто так и не узнает, кто именно перебил Волковых. Впрочем, какая там разница: узнают, не узнают… Их, всех троих, не будет в живых, а что там милиция станет делать…

Краем глаза Койот видел лежащий на кухонном столе острый, с крепкой рукоятью нож — отец самолично сделал его из пластинки нержавейки.

Шагнул было к столу, но в ту же секунду раздался голос Гоги Махарадзе:

— Стоять, Паша! Не дергайся!

Теперь на Волковых было направлено два ствола: в руках у Гоги тоже был «Макаров».

Волков-старший перепугался не на шутку.

Хмель (он пришел с работы в хорошем подпитии) с него слетел, как паутина с ветрового стекла автомобиля. Он бегал по комнате между братьями Махарадзе, хватал их за руки, молил:

— Ребята! Генацвалы! Да вы что, с ума посходили? В моем доме, с пушками… Братишки! Мы же с вами скорешились, хорошо начали… Зачем пушками грозить, давайте разберемся, что к чему.

Пашок! Чего там с этим «КамАЗом» было, расскажи! Говори прямо, тут все свои. С корешами надо откровенно…

Теперь оба ствола смотрели в грудь Койоту.

По спине его пробежал смертный холодок: вот оно, прощальное чувство. Дерзкий ответ, резкое движение, грубое, оскорбительное слово и… Он физически ощутил удар пули, знал, что это такое, видел смерть в двух шагах от себя, сам посылал ее нескольким уже людям. Неужели пришла его очередь?! Ах, жаль, что его стволы не могут тут заговорить!..

— Ну! Рассказывай! — велел Джаба. — Только правду. Мы должны знать ее. Мы заплатили тебе хорошие деньги… Ну!

Койот снова посмотрел на Валентину — мачеху трясло с головы до пят. Даже подол ее коротенького халата вздрагивал.

— Говори все как было, Паша, — попросила она плачущим голосом. — Они же убьют нас, ты разве не видишь, что это за люди?

— Мы нормальные люди, Валентина! — зло обронил Джаба. — Мы поверили вам, мы купили машину… Я знаю, что она не из магазина, но с мокрухой мне «КамАЗ» не нужен.

— Так получилось, Джаба, — пролепетал Койот. — Мы не собирались водилу мочить.

— Рассказывай, как было. — Джаба передернул затвор пистолета. Теперь все поняли: выстрелит. Никто уже и ничто его не удержит.

Во рту у Койота пересохло. Плохо слушающимся языком, и оттого невнятно, он сказал:

— Валентина ушла… Мы водилу вдвоем с Жориком задушили. И закопали там, в лесу…

— Почему сразу не сказал?

— Ты бы не взял машину, Джаба. А мне деньги были нужны. Очень.

— Сволочь! — Махарадзе размахнулся и рукояткой пистолета ударил Койота в голову. Тот пошатнулся, упал. Лежал на полу, чувствуя, как по лбу и щеке течет кровь.