Интеллигенция
Шрифт:
Лидия Валерьяновна. Постараюсь.
Сергей Прокопенко. Правда?
Лидия Валерьяновна. Правда.
Сергей Прокопенко. Ну, тогда я спокоен. Вы сделаете, я знаю.
Из правой двери выходит Николай Прокопенко.
Николай Прокопенко. Здравствуйте. (Никому не подаёт руки. Потягивается и зевает.) Андрей пришёл?
Сергей Прокопенко. Видишь, что нет.
Николай Прокопенко. Вижу, что нет. Час?
Иван Трофимович. Третий.
Николай Прокопенко. Важно… выспался… Эхе-хе-хе… Хорошо жить на свете. (Ложится на диван.) Таракан, почему песню не гнусишь, а?
Сергей Прокопенко. Оставь его: он в меланхолии.
Вассо (встаёт). Ви гдэ спали?
Николай Прокопенко. В столовой, Таракан, в столовой…
Вассо. Диван свободэн?
Николай Прокопенко. Разумеется… Спать?
Вассо. Надо же дэлать что-нибудь… Ваша филесофия надоела – говорю откровенно, как челёвек просвещённий… (Уходит.)
Николай Прокопенко (ему вслед). Скоро обедать, разбудят, иди лучше наверх, к Андрею…
Входит Татьяна Павловна.
Татьяна Павловна. Николай, это безобразие. Вы опять всё молоко выпили?
Николай Прокопенко (продолжая лежать). Выпил.
Татьяна Павловна. Сколько раз я говорила, что молоко можно доставать только утром. Теперь опять к обеду ничего нет.
Николай Прокопенко. Извиняюсь.
Татьяна Павловна. Вы лежите на моей книге.
Николай Прокопенко. Извиняюсь.
Достаёт раскрытую книгу. Входит Сниткин.
Татьяна Павловна (к Сниткину). Кончили?
Сниткин (здороваясь со всеми). Да как сказать… собственно говоря – кончил, но можно и продолжать, если места хватит… Андрея Евгеньевича нет?
Татьяна Павловна. Нет ещё. Вы были у Разумова?
Сниткин. Был. Да не знаю… так сказать… что из этого выйдет… Прихожу, понимаете ли… вижу, сидит на кровати, собственно говоря, какой-то дикобраз. С правой стороны бутылка пива, с левой – гора окурков… пишет… Я, говорит, иначе не творю… Ну, собственно говоря, попросил ещё десять рублей авансу… И вообще, не стоит с ним связываться… Для народа он ничего, конечно… Только опустился теперь и ничего не напишет для нас…
Сергей Прокопенко (смотрит в окно). Андрей Евгеньевич… и доктор…
Все перестают разговаривать. Молча ждут. Входят Подгорный и Доктор.
Сергей Прокопенко. Ну?
Подгорный. Ничего, конечно.
Доктор (здороваясь). Не верьте, не верьте ему – он всегда пугает.
Татьяна Павловна. Шутки здесь неуместны. В чём дело?
Подгорный. Я не шучу. Самсонов отказался наотрез.
Доктор. Да, но вы нашли гениальный выход.
Иван Трофимович. Ага… У меня нюх… Говорите же, милочка, ну?
Сергей Прокопенко. Какой угодно выход, только без компромиссов.
Николай Прокопенко. Браво. Оказывается, у моего брата есть мозги. Поздравляю и жму руку. Считай за мной двугривенный.
Подгорный. От Самсонова я зашёл к издателю Титову. Он давно уж звал меня. Я и подумал – быть может, он заинтересуется всеми нашими планами.
Иван Трофимович. Великолепно, дружочек, умно.
Сергей Прокопенко (мрачно). Но при условии полной автономии.
Подгорный. Я не застал его и оставил письмо. Вкратце изложил, в чём дело, и просил непременно сегодня же зайти сюда.
Иван Трофимович. Расчудесно, дружочки мои. И сомнений никаких быть не может, что Титов уцепится руками и ногами. Он мильонщик, человек деловой, сразу смекнёт, что люди тут идейные, талантливые и что упускать из рук таких людей ему не резон.
Сергей Прокопенко (делает движение, точно рубит в воздухе). В руки никто не даётся. Никаких компромиссов. Полная самостоятельность.
Доктор. Да вы подождите, Сергей Борисович, вставать в боевую позу. Надо всё обмозговать. Компромиссов пока и не требуется.
Николай Прокопенко. Великая штука – деньги.
Сергей Прокопенко. При чём тут деньги? Я поражаюсь… (Встаёт в позу.) Нам нужны не деньги, а истина. И мы эту истину знаем и не можем не иметь успеха. Нас будут читать нарасхват по всем тёмным углам России. Ибо – только мы одни сохранили ту трезвую правду, которую растеряла большая половина обуржуазившейся интеллигенции. Разве вы не видите, господа, что заря новой жизни…
Николай Прокопенко (зажимает уши). Караул. Оглох… Замолчи ты, ради Бога…
Татьяна Павловна. Вы всем мешаете, Прокопенко.
Сергей Прокопенко (смущённо). Я не мешаю, Татьяна Павловна, я только говорю… что заря новой жизни… непременно загорится. Она не может не загореться… Потому что только у нас сохранились неприкосновенными традиции честной русской интеллигенции.
Татьяна Павловна. Здесь говорят о деле, а вы читаете проповеди.