Шрифт:
Виктор Жигунов
Интегральное скерцо
Василий Степанович семенил по коридору заводоуправления, искательно заглядывая в таблички дверей: какая покажется добрее. Толкнулся было в один кабинет, но, встретив холодный взгляд большого, видимо, начальника, сидевшего за большим столом, отступил и поспешно прихлопнул дверь, едва не защемив палец.
Затем он остановился перед надписью "Фотостудия". Постоял, соображая, и несмело обрадовался. Поднял руку, чтобы постучать, но заколебался и на эту минуту застыл в такой позе. Наконец стукнул раз... другой...
Дверь неожиданно щелкнула и приотворилась от удара. Василий Степанович перепугался... но никто не выразил неудовольствия, и пришелец посмотрел в помещение.
Оно оказалось длинным и полутемным. Смутно виднелись разнообразная аппаратура и провода. Над столом с зажженной лампой склонился молодой человек в ярко-желтой рубашке, с пушистыми черными усами. Он сосредоточенно протирал платком разноцветные стеклышки и вставлял их в прибор, похожий на толстую подзорную трубу.
Василий Степанович потоптался, его не замечали. Тогда он решился сам начать разговор - следующей удачной репликой:
– Э-э...
Парень оторвался от работы и, повернув голову вбок (чтобы не дохнуть на оптику), коротко сказал в темноту:
– Входите.
После чего снова углубился в дело.
Василий Степанович растерянно помедлил и проник в комнату.
– Ищу Ставрогина...
Фотограф выразил на лице, что он слушает, но пока лишен возможности разговаривать. Подождав и почувствовав себя неловко от молчания, посетитель добавил:
– Я издалека... Узнал телефон Ставрогина, только не отвечает... А на территорию не пустили... Я увидел на Доске почета: Ставрогин, инженер - и пришел сюда... Наверно, вы фотографировали, знаете его...
Молодой человек опять отвернулся в сторону, чтобы подышать, и между шумными вдохами сообщил:
– Занятой товарищ - Ставрогин.
Гость подумал, следует ли уходить после таких слов или еще нет, и торопливо полез во внутренний карман пиджака, извлек кипу истертых - в большинстве, должно быть, давно ненужных - бумажек. Перебрал ее и вытащил кусок почтового бланка.
– Я получил перевод... На обороте написано: "Согласно заявлению Б.В.Ставрогина".
Фотограф впервые взглянул на пришедшего, а заодно и на бланк. Там была указана трехзначная сумма. Парень осторожно положил прибор, приподнялся и протянул руку:
– Мишей меня зовут. За что перевод-то?
– Меня Васей. Не знаю за что.
– Садись. Как не знаешь? Ты Ставрогину соавтор?
– По какому делу соавтор?
– не понял Василий Степанович, пересаживаясь на стул.
– Он изобретатель у нас, - не без гордости сообщил Миша.
– Ты ему помогал?
– Не знаком с ним вообще.
Молодой человек поднял брови и вернулся к своему занятию. После раздумья он спросил, опять отвернувшись:
– А какую-нибудь работу для завода выполнял?
– Даже не слышал никогда про ваш завод.
Фотограф недоуменно помолчал минуту-другую. Вложил в прибор последнюю линзу и наклонился над столом, начал там, видимо, привинчивать собранное устройство к чему-то. Послышался писк, будто он задел говорящую куклу.
– Может, ошибка?
– предложил гость, надеясь на возражение.
Миша пожал плечами. Выпрямился и достал из нагрудного кармана плоскую коробочку. Из нее со свистом вылетел и закачался никелированный штырь. Коробочка зашуршала.
– Рация, - небрежно пояснил Миша.
– Мы со Ставрогиным работаем тут над одним агрегатом. Борис дал мне эту штуку, чтобы в любой момент со мной посоветоваться. Он такую же всегда носит при себе...
– Слушаю, - раздался резкий голос.
– Борис Вадимович!
– скороговоркой начал парень, вмиг потеряв часть уверенности.
– Фортиссимо сгорело...
– Опять попурри с интегралом будет в три люкса?
– сердито осведомился голос.
– Нет, я поставлю прокладку в синус модерато.
– Не уникурсально. По системе Станиславского там натуральный логарифм в миноре и диссонансы на звонких и шипящих.
Фотограф виновато промолчал и покосился на Василия Степановича: как на него действует столь умная беседа?
– В аллегро-факториале возведем ре-бемоль в квадрат, - решил Ставрогин.
– Все?
– Еще вас человек дожидается. Передаю ему.
Миша сунул рацию под нос гостю. Тот не ожидал такого поворота и долго не мог найти что сказать. Тогда Миша отвел руку с аппаратом и сам проинформировал Ставрогина о цели "Васиного" приезда.
– Рад приветствовать вас, Вася, - радушно пророкотало в коробочке. Направляюсь к вам. Михаил, изготовь портрет гостя для многотиражки и для галереи изобретателей.
Рация треснула и отключилась.
Миша торопливо встал, пряча ее, и сказал:
– Пойдем!
Он повел приезжего в другой конец студии.
Повсюду стояли ширмы и штативы, столы с фотографическими ванночками. Хозяин шел быстро, а Василий Степанович в полутьме зацепился ногой за провод. Пока он освобождался, Миша пропал впереди за высокими железными ящиками. Что-то холодное скользнуло по лицу пришельца... Он отпрянул. Это оказалась свисавшая сверху фотопленка.
Возле неясно белевшей стены Миша усадил гостя на табурет. Отошел и с усилием подкатил на тележке что-то круглое и поблескивающее.
– Зажмурься, - предупредил он.
Тотчас слева от Василия Степановича взорвался ослепительным светом громадный прожектор. Вся комната мгновенно утонула во мраке, лишь приезжий остался в центре горящего, расплавленного пространства.
– Другие ретушируют...
– объяснил фотограф, в несколько приемов переставляя по полу какую-то тяжесть, громыхающую жестью.
– А я считаю, натуру надо как следует осветить. Ведь что такое морщинка? На фотографии это тень. Надо ее убрать...