Шрифт:
Виктор Жигунов
Б А Б Ь Е Л Е Т О
венок сонетов
1
Крайне отвратительна погода:
я промок и зачерпнул в сапог.
А придя домой, никак не мог
от жены дождаться бутерброда.
Я отнюдь с домашними не строг.
Но, судите сами, что за мода -
днём не вылезать из огорода,
ночью упираться локтем в бок?
Женщины - с годами только хуже.
Нет, чтобы весь день скучать о муже,
из окна заботливо смотря:
как он, бедный, не увяз ли в луже?
Вон какие разлились моря
в самой середине сентября!
2
В самой середине сентября
невозможно растворить окошки:
так и липнут, и толкутся мошки.
Уж скорей бы дали дубаря!
А детишек жаль. Такие крошки
горбятся за партами, зубря.
И зачем? Мужик без букваря
не сумеет вырастить картошки?
Кто-то с рёвом жалуется маме,
что летают нитки с пауками.
Кто-то плюнет, пакость матеря.
Слово “мама” живо в каждом хаме.
Вообще - противно, как ноздря,
бабье лето, прямо говоря.
3
Бабье лето, прямо говоря,
для мужчин опасно: не жара же,
не рассмотришь женщину на пляже -
нет ли складок или же угря.
А в наряде - из коряги даже
выйдет расфуфыренная фря.
Понавешает инвентаря:
клипсы, брошки... Рожа в макияже.
С гневом подмечаю каждый год:
что ни осень, то показы мод.
А потом добьётся ли развода,
если кто с уродиной живёт?
Мода, в свете здравого подхода, -
это надувательство народа.
4
Это надувательство народа.
А народ надут и передут,
у него и так уж там и тут
то беда, то горе, то невзгода.
И куда начальники ведут?
Что несёт трудящимся свобода
(наш российский псевдоним разброда)?
Кнут, хомут и вообще капут.
Нет законодательного акта,
каковой бы действовал де-факто.
Сочиняют их, дуря-мудря.
А меня не спрашивают как-то...
Из меня не вышло главаря,
но и я на свете жил не зря.
5
Но и я на свете жил не зря.
Место в жизни, некий промежуток,
мне нашлось: поскольку к людям чуток,
мне в жилетку плачутся друзья.
Ввалится голодный, скажет: “Ну так,
как явлюсь домой, жену не зля?
Больше без работы жить нельзя”.
А ведь я такой же (кроме шуток).
Боль свежа и точит, словно ржа:
помню, чуть от злобы не дрожа,
как я среди всяческого сброда
жил на положении бомжа.
Выполняя роль громоотвода,
достаю жилетку из комода.
6
Достаю жилетку из комода,
а достать хотелось бы обрез.
У кого-то очередь в собес,
у другого миллион дохода.
Как балбес, так лезет в “Мерседес”.
А страна - как дедова подвода...
Я - и вовсе в роли пешехода.
Где же тут общественный прогресс?
Гнева масс растёт девятый вал!
Ведь недаром Маркс предупреждал
(помните такого счетовода?),
что коварен лёгкий капитал...
Даже у бесплатной ложки мёда -
знаю, что коварная природа.
7
Знаю, что коварная природа
урожай взрастила нам назло.
Чересчур уж долго нам везло -
семь десятилетий недорода!
Гомонит в подпитии село,
так бы и убило полевода:
“Что нам, подниматься до восхода,
если столько хлеба наросло?”
Но придём к обычному итогу:
кое-что рассыплем на дорогу,
кое-что подчистят писаря...
Всё под снег уйдёт, и слава богу.
Бабье лето, листьями горя,
холода готовит втихаря.
8
Холода готовит втихаря
нам планета: в танце церемонном
перед солнцем кружится с поклоном
половину дней календаря.
А потом уж будет не тепло нам,
так как отвернётся от царя...
Люди тоже вертятся, хитря,
по исконным мировым законам.
Кто с поклоном, тот и фаворит,
тот и сыт, и пьян, и знаменит.
Только олух прямотой гордится
или говорит: радикулит.
Ох, порой никак не поклониться!
Худо, как простынет поясница.
9
Худо, как простынет поясница...
И лежи, обдумывай житьё:
вдруг через мучение твоё