Инок
Шрифт:
– Что Вы, Вадим Валерьевич, не нужно.
– Бери бери, не стесняйся. Это тебе в подарок. Если поможешь, то получишь ещё, и раз в десять больше. А нужно мне от тебя совсем немного.
Если Сергей появится в городе, сразу же сообщишь мне.
– И всё?
– Всё.
– Я постараюсь, Вадик. Если он появится, думаю, она всё равно что-нибудь лишнее сболтнёт. А если и не скажет ничего, так без слов замечу. Почаще навещать стану, помогать, как говорится, по-дружески.
– Во-во. Ты, гляжу, смышлёная девушка, Вот тебе ещё сто долларов на карманные расходы. Действуй давай. А мне пора. Дела, понимаешь.
– До свидания Вадим.
– Будь здорова.
Он вышел из комнаты.
В способностях Светы сомневаться не стоило. Она бралась порою за совершенно немыслимые авантюры и умудрялась довести их до желаемого результата. Не имея ни гроша за душой, за три года женщина сумела купить двухкомнатную квартиру в центре города, в новом доме, на третьем этаже, а также сколотить небольшое состояние, как говорится, на чёрный день.
«Что ж, эта сможет. Всё сделает как полагается. Нужно ей телефончик свой оставить, чтобы могла позвонить немедленно, если что. В таком деле каждая минута на счету. Важно, чтобы он не успел нанести удар первым».
Успокоенный подобными мыслями, сел в машину и расслабился в мягком кожаном сиденье своего Мерседеса. Двигатель бесшумно заработал, и автомобиль, шурша колёсами, легко тронулся с места.
«Поменять бы на бронированный». Человек вдруг поймал себя на неприятной мысли: «Что-то уж очень сильно боюсь я этого беспризорника. Ни к чему хорошему это не приведёт. А ведь и в самом деле, не таких обламывали. С босяком-то уж справимся как-нибудь». Но червяк уже с новой силой начал точить его душу откуда-то изнутри. «Только бы удалось. Только бы получилось».
И опасения Вадима оказались не напрасны. Видимо, то самое шестое чувство, что позволяло не раз выходить сухим из воды, в очередной раз подсказывало ему, что враг намного сильнее и опаснее, чем может показаться на первый взгляд.
Глава 6
Через густые заросли ивняка пробирался человек. Он шёл по успевшей уже исчезнуть тропе, прокладывая глазом маршрут по тому узкому прогалу в стоящих сплошной стеной деревьях, где она когда-то была проложена. Здешние места летом обычно совершенно не проходимы, и именно поэтому в это время люди сюда почти никогда не заходят. Но человек шаг за шагом продолжал упрямо пробираться вперёд, несмотря на проливной дождь, вымокшую до нитки одежду, а также пронизывающий до самых костей ветер, налетающий порою неизвестно откуда и с бешеным остервенением срывающий с деревьев первые жёлтые листья.
Жирная болотная жижа противно чавкала под ногами, готовая в любую секунду расступиться и проглотить упрямого путника навсегда, став его могилой. Для этого стоило лишь слегка оступиться. Трясина с радостью примет в свои объятия новую жертву. Человек остановился и перевёл дыхание. Стерев стекающие со лба дождевые капли, достал из кармана аккуратно завёрнутую в старую газету краюху хлеба.
«Ну и погодка, – подумал незнакомец, тщательно пережёвывая засохший хлеб. – Льёт словно из ведра уже который день подряд. Слава Богу, самое опасное место осталось позади. А трясина-то, гляди-ка, совсем раскисла. Ещё немного, и здесь уже не пройти. Живьём проглотит и как фамилия, не спросит. Дальше полегче станет. Вымок, правда, до нитки весь. Но это ничего. Последний раз возле костра ночь коротать. Завтра к вечеру должен до пасеки добраться. Там и обсохну, и согреюсь. А сейчас нужно идти. До захода солнца ещё километров десять протопать придётся и костёр успеть засветло развести».
Человек встал и, шлёпая вымокшими сапогами по грязи, вновь пошёл вперёд сквозь непролазную чащу леса. Ветки хлестали его по лицу и цеплялись за одежду. Но ему, казалось, было всё равно. О себе сейчас не думал. «Раз другу нужна помощь, нужно во что бы то ни стало сделать всё, от меня зависящее». Сознание того, что на свете есть люди, судьба которых находится у тебя в руках, придавало телу новый заряд энергии и помогало идти вперёд даже тогда, когда сил на это уже не оставалось.
А в это самое время по совсем ещё свежим следам одинокого путника, отстав километров на пять, с трудом пробирался до зубов вооружённый отряд. Михей оказался неплохим следопытом. Он не в первый раз попал в эту тайгу, к тому же, прекрасно умел пользоваться картой и компасом.
– Смотрите, вот его следы. Я же говорил. Раз пошёл со стороны железной дороги, значит, обязательно должен пройти где-то в этом районе. Другого пути нет.
Говоривший небрежно ткнул пальцем в карту.
– Вот, пожалуйста, следы кирзовых сапог. Никто сюда больше не попрётся, а тем более в это время, да ещё в одиночку. Пойдём по следу, и он приведёт нас куда надо, а потом прикончим сразу обоих. Стоит торопиться, а то скоро темнеть начнёт. Подберёмся поближе и будем охранять. Так оно понадёжнее. А то вдруг дикие звери или ещё что. Его жизнь для нас сейчас бесценна, и её нужно беречь.
Все рассмеялись и двинулись дальше. Но если бы только они знали то, что приключится в самое ближайшее время, скорее всего, не стали бы так весело и беззаботно хохотать.
Огромных размеров волк неподвижно лежал у самой кромки обрыва, положив голову на передние лапы и зажмурив глаза. Зверь не спал и даже не дремал. Сквозь узкие щели чуть-чуть приоткрытых век он внимательно следил за людьми, что, выстроившись ровной цепочкой, медленно, но всё-таки двигались в сторону болота. Чуткий слух улавливал каждый шорох, а нос постоянно вздрагивал от слишком хорошо знакомого запаха пороха и железа.
«Около часа назад здесь проходил другой человек. Странно, что он пришёл сюда один, и, кроме того, его запах отчего-то показался вдруг знакомым. Возможно, что мы уже встречались». Но где и при каких обстоятельствах, серый вспомнить не мог. Те люди, что упрямо плелись сейчас по его следу у самого подножия скалы, наверное, впервые попали в здешние места и потому опрометчиво полезли на ночь глядя прямо в трясину, в которую после таких дождей и днём-то, пожалуй, не стоит соваться. Но бедняги не знали, на что шли, и потому, странным образом подбадривая друг друга, продолжали двигаться вперёд. Впрочем, сейчас волку уже не было до них дела. Точнее сказать, он не боялся.