Инферно
Шрифт:
Позади них со скрипом открылась дверь, из-за которой выглянул нерешительный хранитель с полотером в руках. Сиенна дружелюбно помахала ему. Хранитель секунду посмотрел на них, затем закрыл дверь.
– У нас не так много времени, Роберт.
– Тебе нужно подумать. Эта фреска тебе о чём-нибудь говорит? Хоть о чём-то напоминает?
Лэнгдон внимательно разглядывал хаотичные сцены сражений, расположенные над ними.
Правду можно увидеть только глазами смерти.
Лэнгдон предположил, что на фреске есть труп, мертвые глаза которого смотрят на какую-то другую подсказку на картине…или, возможно, даже на что-то в комнате. К сожалению, Лэнгдон понимал, что на фреске дюжины таких тел, ни одно из которых не заслуживает особого внимания, даже с глазами направленными куда угодно.
Можно ли увидеть правду только глазами смерти?
Он попытался в воображении нарисовать соединительные линии между трупами, надеясь, что получится фигура, но ничего не получалось.
Голова Лэнгдона снова запульсировала, когда он отчаянно погрузился в глубины своей памяти. Где-то там, седоволосая женщина продолжала шептать: “Ищи и найдешь”.
– Найдешь что?
– Лэнгдону хотелось кричать.
Он заставил себя закрыть глаза и медленно выдохнуть. Он покрутил плечами несколько раз и попытался освободиться от всех сознательных мыслей, надеясь на интуицию.
Очень жаль. (англ. Very sorry).
Вазари.
Cerca trova.
Правду можно увидеть только глазами смерти.
Он изнанкой чувствовал, что точно находится в нужном месте. И хотя толком не знал, зачем, у него было ясное ощущение, что он в двух шагах от того, чтобы найти то, зачем он сюда пришёл.
Агент Брюдер уставился рассеянным взглядом на красные бархатные панталоны с туникой на музейном стенде и еле слышно проклинал всё. Его группа наблюдения и захвата обшарила всю галерею костюмов, а Лэнгдон с Сиенной всё никак не находились.
Тоже мне, группа наблюдения и захвата, злобно подумал он. С каких это пор ГНЗ обводят вокруг пальца преподаватели колледжей? Куда чёрт возьми, они делись?!
– Все выходы перекрыты, - уверял один из его людей.
– Им негде больше быть, как оставаться в Садах.
Хотя это и выглядело логичным, Брюдера донимало ощущение, что Лэнгдон с Сиенной нашли какой-то другой выход.
– Снова запускайте вертолёт наблюдения, - резко скомандовал Брюдер.
– И скажите местным властям расширить зону поиска за пределами стен.
– Будь оно всё проклято!
Когда его люди бросились исполнять, Брюдер схватил телефон и позвонил главному.
– Это Брюдер, - сказал он.
– Боюсь, у нас серьёзная проблема. Точнее, их несколько.
ГЛАВА 36
Правду можно увидеть только глазами смерти.
Сиена повторила себе слова, продолжая осматривать каждый дюйм жестокой сцены сражения Вазари, надеясь что-нибудь заметить.
Она видела глаза смерти повсюду.
Какие из них мы ищем?
Она размышляла, относятся ли глаза смерти к гниющим трупам, распространившим по всей Европе Черную Смерть.
По крайней мере, это объяснило бы маску чумы …
Ни с того, ни с сего Сиенне пришла на ум детская считалка:
У розочек кольца.
В карманах цветы.
Пепелящее солнце.
Тихо падаешь ты.
Когда-то в Англии школьницей ей нравилось произносить этот стишок, пока ей не сказали, что он из времен великой чумы в Лондоне - 1665 года. Полагают, что розочками названы прыщи на коже, вокруг которых образовывались кольца, указывавшие, что человек заразился. Заболевшие обычно набивали карманы мелкими цветочками, пытаясь заглушить запах разложения собственного тела, как и вонь, стоявшую в городе, где ежедневно умирали сотни жертв чумы, тела которых затем сжигались. Отсюда “испепеление” и “падение”.
– За любовь Господа, - внезапно выпалил Лэнгдон, повернувшись к противоположной стене.
Сиенна присмотрелась.
– Что-то не так?
– Так назывался предмет живописи, который здесь раньше выставлялся. “Во имя любви Господней”.
Сиенна в недоумении наблюдала, как Лэнгдон спешно пересек комнату в направлении маленькой стеклянной двери и попытался ее открыть. Он прислонился лицом к стеклу, сложив руки в виде чаши вокруг глаз, и заглянул внутрь.
Что бы Лэнгдон не искал, Сиенна надеялась, что он поторопится; только что вновь появился хранитель, на этот раз его подозрение усилилось при виде Лэнгдона, разгуливающего по комнате и подглядывающего в закрытую дверь.
Сиенна добродушно помахала хранителю ручкой, но мужчина пристально окинул её холодным взглядом и затем скрылся.
Студиоло.
Уютная крошечная комната без окон была расположена за стеклянной дверью, точно напротив скрытых слов cerca trova в Зале Пятисот. Спланированная Вазари, как секретный кабинет для Франческо I, прямоугольная Студиоло поднималась к округлому, сводчатому потолку, который дарил ощущение, что находишься внутри огромного сундука с сокровищами.
Интерьер подобающе сиял предметами красоты. Стены и потолок украшали более тридцати редких картин, висящиее так близко друг к другу, что практически не оставляли свободного места на стене. “Падение Икара”…”Аллегория человеческой жизни”…”Прометей получает от Природы сверкающий камень”
Лэнгдон заглянул через стекло в поражающее воображение помещение и прошептал про себя: - Глаза смерти.
Лэнгдон впервые побывал в Студиоло во время частного тура потайных ходов несколько лет назад и был поражен таким богатством скрытых дверей, лестниц и проходов, изрешетивших палаццо, включая несколько спрятанных за картинами в Студиоло.
Однако, потайные ходы не интересовали Лэнгдона. Вместо этого он вспомнил о смелом произведении современного искусства, которое он однажды здесь увидел - “За любовь Господа” - неоднозначное изделие Дэмьена Херста, вызвавшее бурю негодования, когда было выставлено внутри великого “Студиоло” Вазари.
Выполненный в натуральную величину череп человека из цельной платины был полностью покрыт более чем восемью тысячами сверкающих, аккуратно выложенных бриллиантов. Эффект был поразительным. Пустые глазницы черепа излучали свет и энергию, создавая тревожное совмещение противоположных символов - жизни и смерти…красоты и ужаса. Хотя бриллиантовый череп Херста уже давно был убран из Студиоло, воспоминание о нем натолкнуло Лэнгдона на одну мысль.
Глаза смерти, вспомнил он. Череп явно подходит под это, правда?