Чтение онлайн

— А не поздно?

— В самый раз. И Машка приедет. Встречаемся в «Потешной мандаринке».

Несмотря на то, что осень ещё дышала летним теплом, Люся надела новый, баклажанного цвета плащ и красные сапоги на шпильках, которые Катя упорно называла компостерами. Для ещё большей перемены внешности Люся спрятала свою золотистую копну под берет и двинулась к «Заводному апельсину».

— Лысюк!

Она обернулась.

— Ты что, меня узнала? — с досадой разочарования воскликнула Люся.

— Издеваешься? — усмехнулась Катя. — Я твою паучью походку везде узнаю.

Люся вздохнула. Когда девушке было пятнадцать, мама отвела её в школу моделей. С заоблачным Люсиным ростом, изящной худобой и лицом инопланетянки её могли оторвать с руками и ногами. Но семеняще-деревянная Люсина походка убивала всё. За три месяца никто не смог научить девушку ходить не то, что красиво, а даже просто по-человечески, и на неё махнули рукой. Походка была бичом Людмилы Лысюк, и, к сожалению, не единственным. Тогда-то она и решила стать умной. Или хотя бы эрудированной.

Катя окинула подругу привычно-придирчивым взглядом.

— Ты в компостерах? Опять еле ходить будешь?

— Ну сюда же я дошла.

— Ага, я посмотрю, как ты в своих испанских сапогах[19] танцевать будешь…

— Вообще-то они итальянские.

— Помяни моё слово, через час ты поймёшь, что они испанские. — Катин взгляд переместился выше. — Лысюк, побойся Бога, зачем ты надела эти вульгарные штаны с лампасами?

— А когда мне их ещё носить?

— Летом! В деревне у бабушки!

Когда к ним приковыляла Маша, девушки зашли внутрь. Клуб «Заводной апельсин» был полон народу и смраду. Поднявшись на второй этаж, подруги заказали самых дешёвых коктейлей, но потом шиканули и взяли по пирожному.

Вдруг их троице подмигнул подвыпивший мужик с соседнего столика.

— Ой, девчонки, вы прямо как «ВиаГра»! Только без груди.

Маша, Люся и Катя хмуро переглянулись.

— Да уж, контингент не блещет, — процедила Катя, озираясь вокруг. — Хотя-я…

Мимо них прошёл красавец, заинтересовавший всех троих.

— Какой мужчина — отдалась бы не глядя, — оценила Маша, мечтательно облапав его глазами.

— Хорош, — подтвердила Люся.

— Даже не взглянул на нас. Кобель… — прошипела Катя.

Через три часа и пять бокалов Люся почувствовала себя неважно.

— Чё-то меня штормит.

— Смотри, чтобы совсем не выштормило, — сказала Маша.

От дыма у Люси покраснели глаза. Громыхая сапогами-компостерами, она ввалилась в женский туалет и сняла линзы.

— Теперь я слепа, как летучая мышь, — предупредила она подруг, — так что будете моими поводырями.

В пять утра девушки сонно выползли из «Потешной мандаринки», чтобы позавтракать.

— Средствa есть? — спросила Маша.

— Ой, я не могу найти свой кошелёк, — заволновалась Люся.

— Никто даже не удивлён, — зевнула Катя.

— А что он делает в пакете с чипсами?

— Действительно.

Прибившись к круглосуточному киоску при чебуречной «Чих-пых», они купили по свежему чебуреку.

— Какая звёздная ночь, — пробормотала Люся, запрокинув голову.

— Уже утро, — отозвалась Маша. — Сейчас рассвет будем встречать.

— Вы только посмотрите, как маняще мерцают предрассветные звёзды…

— Вот падла, онанист проклятый! — вскричала вдруг Катя.

— Где?

— Там!

В кустах спугнутой птицей забился онанист. Свет фонаря выхватил из тьмы лишь его тощие бледно-дрожащие бёдра и приспущенные брюки. На полное рассмотрение Люсиного зрения уже не хватило, что и уберегло её психику от неминуемого шока.

«Как он, наверное, несчастен», — подумалось Люсе.

— Пошли отсюда! — Катя схватила подруг за руки и поволокла за собой. — Тоже мне «Великий мастурбатор» Сальвадора Дали. Почему-то женщине не приходит в голову вот так выйти и… рукоблудить.

— Потому что ей, скорей всего, не дадут и окажут посильную помощь, — хмыкнула Маша.

— Извращенец.

— А мне его даже жалко, — вставила Люся.

— Ага, ты его ещё пожалей! — возмутилась Катя. — Это уникально-ненормальная способность русских женщин — жалеть и любить всех убогих: подлецов, алконавтов, садистов… Я уж не знаю, какой сбой должен произойти в русской женщине, чтобы она, наконец, прекратила быть милосердной ко всяким уродам. Потому что пока она их жалеет, уроды в русском генотипе будут жить и процветать. Если спортсмен не будет повышать свою планку, он никогда не станет чемпионом. Мне грустно это признавать, но мы имеем тех мужчин, которых заслуживаем.

— А ты разве не та же самая русская женщина?

— Не-а, в моём роду было слишком много практичных немцев, поэтому я кого попало не оправдываю и не жалею!

Под вечер Люся получила от Дениса смс:

«Привет, малыш, не спишь?»

— Ого, и даже с мягким знаком на конце — вот чудеса.

Счастье окрылило Люсю, и она поспешила радостно ответить:

«Нет, конечно, не сплю!»