Чтение онлайн

– Можете полюбоваться – когда ещё вам старое бомбоубежище увидеть доведётся! Но задерживаться тут нельзя, слишком большой радиационный фон, аж глаза режет… впрочем, для вас достаточно безопасный, – упырь мельком глянул в сторону Глеба, хмыкнул: – Но не для всех.

– А где оно расположено? – Федул сунул дубинку за верёвку-пояс, старательно отряхнул свитер. – Чего-то я не слыхивал о подобных объектах в наших краях. Хотя, конечно, военные не слишком любят афишировать свои успехи в области брошенных ими построек бомбово-стратегической ориентации, хе-хе.

– Понятия не имею, – равнодушно пожал плечами упырь. – На червоточинах указателей нет, куда ведут, туда и ведут. Возможно, в нашем городе, а может, и где-нибудь в Сибири, откуда я знаю! – Авдей подошёл к круглой двери, ухватился за штурвал, с натугой принялся вращать его против часовой стрелки: запорное колесо хоть и скрипело, частенько заедало, но всё-таки шло.

– Опаньки, чего это? – любознательный гном ухватился за ручку механического агрегата. – Промышленная мясорубка, что ли?

– Система принудительной вентиляции, – напряжённым голосом сказал Авдей, – лучше бы ты её не трогал. Ещё накачаешь сюда какой вирусной дряни… про «болезнь легионеров» слышал? Мне-то всё равно, но тебе, думаю, не понравится. – Федул поспешно убрал руки за спину.

Штурвал окончательно заклинило; проводник, перхая и хватаясь за грудь, отошёл в сторону, кивком указал бабаю – мол, давай, подсобляй. Модест поплевал на ладони и взялся за колесо.

– Хы, – глубокомысленно изрёк гном, наблюдая за стараниями бабая, – а что, другого пути у нас не было?

– Почему же, – Авдей наконец отдышался. – Есть один неплохой путь, а как же. Можно сказать, даже комфортный… По ночам, говорят, ездит по городу в необозначенный час трамвай неизвестного маршрута, с призраком-вагоновожатым, прямиком отсюда и в империю. Да только не многие туда доезжают.

– Это почему же? – хрипло спросил Модест, продолжая давить на обод колеса всем телом.

– Говорят, жрёт тот трамвай своих пассажиров, – причмокнув, облизнулся Авдей. – Ежели они ему не понравятся. – Глеб почесал в затылке: где-то он подобную городскую байку уже слышал, или читал о ней. Но где именно – вспомнить не смог, не успел: запорный штурвал с отвратительным хрустом провернулся, едва не уронив бабая на пол, и пошёл дальше легко-легко. По всей видимости, Модест открыл замок железной двери раз и навсегда – чего-чего, а дурной силушки у бабая хватало!

Модест, пыхтя, потянул штурвал на себя: дверь медленно, как в третьесортном фильме ужасов, отворилась – из черноты за ней пахнуло обязательной сыростью, гнилой тухлятиной и ржавым железом.

– Ээ… нам туда, что ли, лезть? – недовольно поморщился гном. – Глебушка, мил человек, иди-ка первым, ты у нас типа за разведчика будешь. В случае чего мы тебя никогда не забудем! Водочки выпьем, пирожками помянем, то да сё…

– А фиг тебе, – не согласился на заманчивое предложение Глеб. – Вот ещё! Сам первый топай.

– Нужная нам червоточина находится здесь, аккурат посреди выхода, – Авдей похлопал ладонью по металлической стенке перехода из бомбоубежища в соседнее помещение. – И мы на месте.

– Тогда чего стоим, кого ждём? – заволновался Федул, – а ну-ка, пропустите храбреца! – С этими словами гном ринулся в переход, где и исчез, словно растворился в стылом вонючем воздухе.

– Орёл, а не эльф, – с уважением молвил бабай, обтирая потное лицо войлочной шапкой, – ничего не боится, чертушка, экий удалец! – Модест надел фуфайку и без лишних слов шагнул в червоточину. Следом за ним прошёл Авдей; Глеб, напоследок посветив фонариком в сторону лаза – не забыли ль чего по пути, не потеряли? – тоже нырнул в переход. И лишь после сообразил, что, похоже, видел в отверстии бетонной трубы чью-то физиономию, резко отпрянувшую от луча света… нет, не может быть – скорей всего, показалось. Тем более что возвращаться назад и разбираться с увиденным было некогда: червоточина перенесла Глеба к назначенному упырём месту.

То есть на площадку заброшенной станции метрополитена.

Выложенный чёрной плиткой пол тускло поблескивал сквозь тонкий слой пыли; высокий потолок светился неярким, призрачно-голубым светом, чем-то напоминая подёрнутое дымкой летнее небо. Вдоль широкой поездной траншеи с тремя ржавыми рельсами на дне, чуть ближе к середине площадки ожидания, стояли рифлёные колонны, надёжно соединяя метрополитеновские землю и небеса. У стены с лавками располагались одинаково-типовые торговые будочки с выбитыми стёклами и шкафы-автоматы по продаже всякой всячины – с мятыми корпусами и отсутствующим в них товаром. Чуть дальше, в самом конце платформы, находился ведущий вверх эскалатор с обшарпанными ступеньками, само собой, мёртвый, неработающий.

Над площадкой дул непрерывный, едва заметный сквознячок: воздух пах арбузной свежестью и мокрой, словно после грозы, пылью. Глеб с удовольствием продышался, избавляясь от остатков затхлой вони в носу.

– Интересно, куда это мы попали? – с любопытством оглядываясь по сторонам, задал правомерный вопрос гном. – Ну и глухомань с рельсами… метро, что ли?

– «Стан-ци-я Зем-но-морье, ко-неч-ная», – старательно, по слогам, глядя на стену поверх головы Глеба прочитал бабай. – Эть какой у них шрифт заковыристый! Своеобразный, да.

– А теперь что? – спросил Глеб, выключая фонарь. – Будем поезд ждать? Или нам по эскалатору наверх?

– Или, – согласился упырь, нервно потирая ладони и невесть зачем сторожко поглядывая по сторонам. – По эскалатору, несомненно. Наверх.

– Так просто? – огорчился гном. – Каких-то полчаса лазания по дурацким подземным трубам и мы уже в империи. Получается, за эдакую познавательно-увеселительную прогулку по местам диггерской славы с нас содрали аж целых пятьсот империалов?! Натуральный обман и грабёж.

– «Просто» бывает лишь когда знаешь «как», – назидательно ответил упырь. – И не пятьсот империалов, нет. – Авдей издевательски захихикал. – Верно ты заметил про грабёж, ой верно!

– Глеб, однако мы здесь не одни, – спокойно произнёс Модест. – Вона, гляди. – из-за колонн, лениво помахивая бейсбольными битами, выходили таившиеся там люди… нет, не люди – такие же упыри-диггеры, как и Авдей. В такой же одежде, в таких же очках: с полтора десятка живых умертвий, несомненно предупреждённых любезным проводником.