Чтение онлайн

…В тоннеле ливневого коллектора было грязно, сыро и неожиданно тепло; воздух, как ни странно, пах земляной прелостью, а не ожидаемыми Глебом канализационными фекалиями. Упырь Авдей, говоря о «сухости» городских сливов, наверняка подразумевал то, что идти придётся не по пояс в воде, а шлёпая по вязким лужам и держась в сторонке от мутного ручейка уличных нечистот.

Глеб шёл следом за Авдеем, светя фонарём в низкий потолок: освещение получалось неважное, слабое, зато рассеянное и достаточно равномерное – идущие за ним Федул и Модест хотя бы могли видеть, куда и во что наступают. Гному путешествие не доставляло никаких неудобств, зато Модесту приходилось туго: высота тоннеля не соответствовала бабайскому росту и потому здоровяку приходилось идти чуть ли не в полусогнутом состоянии. Что для бабая, конечно, было неудобно и утомительно.

Бетонные стены коллектора посверкивали многочисленными капельками воды; внизу, у стен, росли мелкие грибы самых необычных форм и расцветок. Было тихо, лишь откуда-то издалека – то ли сзади, то ли спереди – доносилась нечастая, равномерная капель.

– Я одного только не пойму, – с живым интересом сказал Федул в спину Глебу, – а почему здесь дерьмом не воняет? Я-то думал, что будем идти среди гор какашек и завалов использованной туалетной бумаги, а тут вон как, почти цивильно. – Бодрый голос гнома отдавался невнятным эхом по всему тоннелю.

– Потому что вентиляция, – глухо отозвался проводник, – через уличные решётки. Канализация жилых домов проходит по другим коллекторам, именуемыми фекальными, диггеры туда не лазят. И очень прошу – говори тише! На всякий случай.

– Ага, теперь понятно, – понизил голос Федул и тут же продолжил ненужные расспросы: – А чего тут вообще интересного бывает, э? Бандиты всякие с пистолетами, бомжи… А нас, случаем, не затопит, если вдруг ливень грянет? Ну, типа «люблю грозу в начале мая» и всякое прочее, сопутствующее? А электричеством нас до смерти не шарахнет? Не то, слыхал я, случаются под землёй бесхозные электрокабели…

– Отвечаю один раз, по существу вопросов, и более прошу меня от работы не отвлекать, – раздражённо проскрипел Авдей, остановился, обвинительно ткнул пальцем в сторону гнома:

– Первое: бомжи в этих тоннелях не живут, они предпочитают или чердаки, или теплотрассы. Второе: в случае мощного ливневого сброса здесь и впрямь можно утонуть. Третье: по кабельным коллекторам, в которых проходят силовые или информационные кабели, мы идти не будем. И последнее, четвёртое – я проводник, а не гид! Заткнись, будь любезен. – Упырь нервно дёрнул щекой, отвернулся и пошёл дальше.

– Эх, жаль про бандитов ничего не сказал, – разочарованно протянул гном, – самое интересное, поди, утаил. – Авдей сделал вид, что не расслышал.

Минут через десять упырь вдруг остановился, молча указал рукой вниз: в стене, чуть выше мокрого пола, чернел круглый лаз. Огромный для Федула, достаточно большой для Глеба и явно тесноватый для Модеста.

– Нам сюда, – присев на корточки перед дырой, пояснил Авдей. – Так называемый «ракоход».

– Почему – «ракоход»? – не понял Глеб. – Впервые подобное слышу.

– Потому что перемещаться по нему можно только на четвереньках. – Проводник нырнул в бетонную трубу лаза.

– Эй-эй, – всполошился Федул, – а куда эта фигня нас выведет?

– Куда надо, – гулко донеслось из трубы. – Вы лезете или мы назад возвращаемся?

– Лезем, – за всех решил Глеб. – Федул и Модест, давайте вперёд, а я за вами: у меня фонарь, буду сзади дорогу подсвечивать. Опять же, если бабай застрянет, то смогу его подтолкнуть.

– Не застряну, – грустно пообещал Модест, снимая с себя фуфайку и сворачивая её в ком: на бабае, как оказалось, была надета холщовая рубаха с нарисованными по ней деревенскими хатками, лошадками, гусиками и свинками – великая сельскохозяйственная мечта горожанина Модеста. Его жизненная цель и устремление.

– Я уж как-нибудь… Уф. – Бабай, держа ком под мышкой, с неохотой последовал за гномом, едва протискиваясь в лаз и бурча себе под нос что-то ругательное. Глеб, заранее сожалея об испорченных брюках, тоже влез в сырую трубу и пополз за Модестом, высвечивая фонарём впереди себя лишь брезентовый зад бабая да грязные подошвы его кожаных лаптей.

Бетонный ход, ощутимо ведущий вверх, казался бесконечным: Глеб всё полз и полз, не зная, когда и чем он закончится. В голову лезли самые поганые фантазии – вроде того, что впереди обнаружится глухой завал и им придётся пятиться назад; что они надышатся здесь каким-нибудь ядовитым подземным газом и помрут, молодые и красивые, прямо сейчас, в коллективной могиле неустановленного местонахождения. И ещё что за ним кто-то лезет – вдалеке, осторожно, стараясь не шуметь… Глеб помотал головой, отгоняя бредовые мысли и наддал ходу, чтобы не отстать от Модеста.

Внезапно Глеб почувствовал, что падает, и едва не заорал в полный голос. Но падение оказалось коротким, всего пара сантиметров: дно хода вдруг само по себе стало чуть ниже. А потолок – выше. А стены – шире и суше.

– Миновали первую червоточину, – донеслось запоздалое предупреждение Авдея. – Не паниковать, мы скоро выберемся из «ракохода». Всё будет хорошо! Уж поверьте знатоку. – Тут упырь то ли закашлялся – надсадно, взахлёб, – то ли рассмеялся лающим смехом; у Глеба от тех звуков по спине пошёл мороз.

– Надеюсь, – вздохнул Модест. – Ох, хоть чуток попросторнее стало… Не бабайское оно дело, по крысиным ходам лазить, не для того нас матушка-природа создавала.

– А для чего? – мигом откликнулся неугомонный Федул. – Пиво пить и вяленую рыбку под него трескать? Ха! Это и мы, знатные эльфы, запросто умеем.

– Ну тебя, – устало отозвался Модест. – Нашёл время шутки шутить. – Но вместо ожидаемого ехидного ответа гном истошно завопил, будто его шилом в зад ткнули. А после резко умолк.

– Что стряслось? – заволновался Глеб. – Что? Мне же не видно!

– Лаз закончился, – спокойно доложил бабай, – до пола с метр будет. Туда-то наш многословный друг и шмякнулся… Ан нечего было на глупые разговоры отвлекаться, никакой пользы от них, один сплошной вред. – Бабай, пыхтя и отдуваясь, вывалился из бетонной трубы, встал и помог вылезти Глебу.

Место, где они очутились, менее всего походило на подвал жилого дома: высокий сводчатый потолок с двумя рядами цилиндрических плафонов, ныне, разумеется, не работающих; далеко разнесённые стены с большими, не полностью ещё истлевшими плакатами – на которых строгие люди в несовременной военной форме всячески призывали гражданское население бдить и на провокации не поддаваться. В противоположной от лаза стороне, возле круглой железной двери с запорным штурвалом, возвышался некий агрегат с торчащей из него ручкой вращения, удивительно похожий на механический арифмометр «Феликс» (были такие в шестидесятые годы, Глеб в кинохронике видел). К сожалению, света от почти разряженного фонаря не хватало, чтобы полностью разглядеть весь подвал, но у Глеба сложилось нехорошее впечатление, что они попали на некий «закрытый» объект. Или на забытый армейский склад, или в законсервированное бомбоубежище. Последнее предположение оказалось верным: Авдей, прикрывая очки ладонью – будто в лицо ему бил яркий свет, – огляделся сквозь пальцы по сторонам и проскрипел: