Чтение онлайн

– Пойдем! – крикнул он, перекрывая шум ливня, – нам надо найти укрытие!

Поблизости не было ни домов, ни сараев, а сосны и ели, редкие и не слишком густые, не могли служить убежищем. Задыхаясь от влажных испарений, которые поднимались от земли, Бонни ковыляла за Элаем, он крепко держал ее за руку.

В миле от реки они нашли перевернутый фургон. С огромными усилиями они подтащили его к высокому пню и прислонили к нему. Они забрались туда и прижались друг к другу, чтобы согреться. Измученные, они скоро забылись сном.

Бонни разбудил солнечный луч, он проник сквозь заросли и коснулся ее. Боже, солнце! С воплем ликования Бонни выбралась из фургона.

Солнце освещало мокрую землю, и Бонни, радуясь его лучам, сбросила с себя мокрую одежду и закружилась голая, наслаждаясь теплом.

Смех Элая заставил ее остановиться, и она настороженно посмотрела на него, со стыдом ощутив свою наготу. Она попыталась объяснить ему, что хотела только согреться, но слова не шли с языка.

Элай дрожал в своей мокрой одежде.

– А ты хорошо придумала, – сказал он, снимая измятую рубашку, скидывая сапоги и расстегивая брюки.

Бонни отвернулась. Какой-то звук заставил ее насторожиться, и она собралась уже спрятаться в фургон, испугавшись, что кто-то приближается к ним. Оказалось, что это Элай развешивал их одежду на ветвях кустарника.

Бонни покраснела и попросила его вернуть ей одежду.

Элай, голый, как Адам до грехопадения, взглянул на нее, едва удерживаясь от смеха.

– Не отдам, пока не высохнет. Разве тебе неприятен солнечный свет?

Бонни прикрыла груди руками и, поскользнувшись, упала на мокрую, согретую солнцем траву. Элай подбежал к ней и опустился на землю.

– Спасибо, что спас меня.

Элай потянулся к ней и коснулся ее бедра.

– Я не мог потерять тебя, – серьезно сказал он.

Разомлев от тепла, Бонни подвинулась к Элаю. Его прикосновения были нежными и ласкающими, солнце согревало ее, и она легла навзничь.

– Иногда, – шепнул Элай, – мне даже не верится, что ты так прекрасна!

Его рука раздвинула ее бедра, а может, они раздвинулись сами, и Бонни вскрикнула, когда он проник в нее пальцами.

– О! – воскликнула, изнемогая от страсти, Бонни и шире раздвинула ноги.

– Так мы все-таки живы? – усмехнулся Элай.

Бонни застонала и изогнулась.

– Да, живы, – пролепетала она. Жар охватил ее тело.

Палец, проникший в нее, ритмически двигался.

– Давай решим, что будем делать, раз уж мы живы, – сказал Элай.

Вопль рвался из груди Бонни, соски набухали, бедра погрузились в густую траву, как в нежный бархат.

– О! Мы должны…

Почему же он так спокоен, видя, как Бонни сгорает у него на глазах?

– Мы должны отпраздновать это! – она задыхалась.

Элай нагнулся и втянул ее сосок губами, слегка покусывая и облизывая его.

– Отпраздновать? – отозвался он, – как?

В вопле, который издала Бонни, были страсть и нетерпение.

– Неужели ты не понимаешь! – воскликнула она, вцепившись руками в его плечи. – Займись со мной любовью! О!.. Пожалуйста, займись со мной любовью!

Элай лег на Бонни и вошел в нее, а она, млея от наслаждения, впилась ногтями в его спину. Вдруг он остановился и взглянул на нее, с видимым усилием сдерживая себя.

– Я люблю тебя, Бонни, – сказал он.

Бонни так хотела Элая, что почти не слышала его. Только что избежавшая гибели, она стремилась насладиться жизнью. Она обвила его ногами.

Элай застонал, войдя в нее еще глубже, запрокинул голову и закрыл глаза. Медленно, так медленно, что Бонни задрожала от желания, он вышел из нее, затем также медленно снова вошел в нее.

Бонни раскинула руки в стороны, выдирая пучки травы, ее голова металась, а тело поднималось и опускалось в такт его движениям.

– Подожди, – шепнул Элай, – еще не время, Бонни.

– Не время! – простонала она. – Элай!.. Скорее! – Вняв ее мольбам, Элай ускорил темп.

Бонни в исступлении царапала землю, голова ее запрокинулась, она металась от наслаждения и, наконец, содрогнулась.

Они спали, обнявшись, в фургоне и проснулись глубоким вечером. Несмотря на голод, они снова занялись любовью, а потом заснули.

Проснувшись, Бонни увидела, что она одна. Было темно. Она так порывисто села, что ударилась головой о доски и вскрикнула от боли.

Откуда-то снаружи она услышала смех Элая и потрескивание костра.

– Пахнет едой! – воскликнула она, вылезая из фургона на четвереньках.

Элай действительно развел костер и жарил что-то вроде цыплят на вертеле, сделанном из сучков и прутьев.

– Как… откуда… – Бонни очень проголодалась.

– Где-то поблизости должна быть ферма, – сказал Элай.

Он уже оделся и удобно устроился возле костра.

– Эти цыплята гуляли без присмотра, поэтому я…

– Можешь не объяснять! – воскликнула Бонни, устремляясь к огню и на ходу обуваясь. – Как ты умудрился развести такой великолепный костер без спичек?

Элай улыбнулся.

– Как древние… трением. Тер палку о палку.

– Не все на это способны.

– Должно быть, остались искры от нашего любовного пыла.

Бонни обрадовалась, что в темноте не видно, как она покраснела. Мгновение спустя ее охватила тревога.

– Роз! – выдохнула она. Элай обнял ее.

– Не беспокойся, Кэтти и Джиноа позаботятся о ней.

– Но они думают, что мы погибли!

– Значит, наше возвращение будет для них приятным сюрпризом.

Цыплята, подрумянившись на костре, восхитительно пахли, Бонни уже не помнила, когда была так голодна. Даже в Лоскутном городке с ней не случалось такого.