Чтение онлайн

— Нам понадобится много гравия, — сказал Грофилд жене, стоявшей рядом с ним.

— О, нам понадобится многое!.. — с грустью отозвалась Мэри. — Парень у телефона — это Паркер!

— Хо! Хо! — произнес Грофилд. — Может быть, у него есть гравий.

— Это было бы благословением, — сказала Мэри.

Недавно она играла роль директрисы благородного семейного пансионата в трех комедиях и еще не отвыкла от определенной манеры говорить.

Грофилд сбежал по лестнице и, обойдя ригу, направился к ферме.

Слова “ТЕАТР МИД ГРОВ” располагались гигантскими буквами на стене, выходящей на деревенскую улицу. Сейчас улица была пустынна.

Человек, первым превративший ригу в театр, выдержал лишь один или два сезона, после чего сбежал отсюда навсегда, оставив после себя неоплаченные долги. За последние двадцать лет рига-театр испытал много перемен. На некоторое время она вновь стала просто ригой, потом ненадолго была превращена в кинотеатр, затем в склад для велосипедных деталей, позже опять в театр, несколько раз быстро прогоревший.

И это всегда было так. Летние театры всегда в убытке, особенно когда ими руководит актер, играющий роль директора.

Грофилд, купивший театр “Мид Гров” пять лет назад, никогда и не рассчитывал на него как на средство к существованию. Скорее, это он содержал театр, а не театр его! И он знал об этом с самого начала.

Фактически ремесло актера, хотя и не давало ему возможности зарабатывать на жизнь, было для него всем! А на жизнь он зарабатывал другим способом — с такими парнями, как Паркер. И ему уже давненько ничего не подворачивалось, после ограбления в прошлом году универсального магазина в предместье Сент-Луиса.

Грофилд пересек пустынную деревенскую улицу, надеясь на легкое дело, которое может принести ему большой куш.

“Фред Адворт сможет взять на себя мои роли во время моего отсутствия, а Джек...”

Думая об изменениях, которые должны будут произойти, Грофилд быстро вбежал в дом, где жившие здесь актеры создали ужасный беспорядок. Он прошел в комнату, служившую раньше столовой, теперь она стала спальней для него и Мэри, и, сев на кровать, взял трубку:

— Алло?

— Это я!

Голос Паркера, как всегда, был мягким и теплым... как свинцовая пломба.

— Извини, что заставил тебя так долго ждать, — сказал Грофилд. — Я был далековато отсюда, с одним типом из “налогов”.

— Мэри сказала мне.

— С типом из “налогов”, — повторил Грофилд. — Хочу этим сказать, что надеюсь услышать от тебя хорошую весть.

— Ты помнишь нашу работу в Тэйлоре?

— Помню, — с горечью ответил Грофилд. Да, он помнил трюк с бронированной машиной, обернувшийся “уксусом”. Это было потерянное время, потерянные деньги... Он сам некоторое время был в жалком состоянии, фактически из-за этого дела в Тэйлоре, округ Мидвест, он и оказался в Канаде со всей бандой этих ненормальных.

— О, да, я отлично помню это! — повторил Грофилд.

— Мы там кое-что забыли! — повторил Паркер. Несколько секунд Грофилд не понимал, что хотел сказать этим Паркер.

“Деньги? — внезапно подумал он. — Ведь Паркер их там где-то спрятал. Но, боже мой, прошло уже два года!”

— Ты считаешь, что они еще там? — спросил Грофилд.

— Естественно! — ответил Паркер. — И если вдруг их там нет, то мы должны отыскать их.

— Очень интересная мысль! — отозвался Грофилд.

— Один из моих друзей должен приехать туда и будет находиться в Охно Хуз в среду! Возможно, ты сможешь поговорить с ним.

— Охно Хуз в Тэйлоре?

— Его зовут Эд Латан.

Это было имя, которое Паркер уже использовал однажды.

Грофилд не мог удержаться, чтобы не воскликнуть:

— Кажется, я его знаю!

С Паркером юмор частенько не срабатывал. И теперь он лишь повторил:

— Возможно, ты захочешь с ним поговорить.

— Вероятно! — ответил Грофилд. — Даже весьма вероятно!

Тэйлор, с населением почти 150 тысяч жителей, доходы большинства которых значительно выше средних, был довольно богатым городом. Жизнь в нем была легкой и приятной. Паркер прибыл в Национальный аэропорт Тэйлора в полдень. Солнце сверкало, и равнина, окружавшая аэропорт, обжигала сухой июльской жарой.

Бабочка, наклеенная на ветровом стекле такси, в котором устроился Паркер, означала, что машина оборудована кондиционером. Но шофер пояснил, что тот вышел из строя еще в начале лета и что владелец такси слишком скуп, чтобы заменить его.

— Потому, видимо, эта машина в сентябре вообще не будет работать, понимаете? — не умолкал шофер.

Паркер ничего не ответил. Он смотрел на мелькавшие рекламы отелей, аэролиний, кинотеатров. Шофер, взглянув на него в зеркальце, замолк.

При въезде в город они миновали кладбище автомашин. Время было предвыборное, и повсюду были расклеены афиши — на столбах, телефонных будках, заборах, в витринах парикмахерских и отелей.

Доехав до центра, Паркер успел узнать, что двух кандидатов на пост мэра звали Фаррел и Уэн. Афиш с именем Фаррела было раза в три больше, чем Уэна. Иными словами, Фаррел был кандидатом, который мог истратить денег больше, следовательно, ему покровительствовали влиятельные люди города, и было более чем вероятным, что Фаррел выиграет этот спор.

Охно Хуз был отелем для деловых людей. Он находился рядом с железнодорожным вокзалом и знавал лучшие времена... лет тридцать тому назад. Шератон, Говард Джонсон и Холидей Инн располагались в более шикарном районе города, неподалеку от реки.

Паркер выбрал Охно Хуз потому, что это был отель для коммерсантов, довольно жалкий, но все же респектабельный. А для того, что Паркер собирался предпринять, он был достаточно удобен, удален от центра города.

Комната Паркера находилась на втором этаже, с видом на Лондон-авеню, главную улицу города. Немного дальше, справа, через улицу висел плакат, призывающий голосовать за Фаррела. Опять он, повсюду он. Без сомнения, это был решительный кандидат в мэры.

Пообедав в кафе отеля, Паркер поднялся в свою комнату и, не зажигая света, уселся в единственное кресло напротив окна, в котором отражался свет проезжающих мимо машин.