Говорящие с...
Шрифт:
– Пока все правильно, - одобрительно сообщила Эша.
– Какие-нибудь особые приметы у него были?
– Его особую примету вы увидите сразу же, как только снимете с него штаны.
– Здесь же дети!
– возмутилась Ларкина мать.
– Я имею в виду, что собака его за задницу укусила, - пояснила Эша, и Ларка с дивана посмотрела упреждающе.
– То есть, случайно, с перепугу, ударилась зубами о его задницу.
Ларка облегченно вздохнула.
– Ладно, - тоскливый человек покрутил в пальцах ручку.
– От нас-то вы что хотите?
– Как что?!
– возмутилась Шталь.
– Поймайте этого маньяка или кто он там!
– Да, поймайте его!
– поддержала Ларкина мать.
– Он и мне зонтик сломал сегодня! Какой-то псих по городу гуляет, куда вы смотрите?! Надо было и мне в милицию прийти!
– Так чего ж не пришли?
– Вот именно потому, что вы так сейчас реагируете! Какой-то психопат...
– А откуда нам знать, что он психопат? Мы вообще не знаем, из-за чего он ей зонт сломал. Может, она его тем зонтом огрела.
– А мне зачем сломал? Я своим зонтом никого не била.
– Это недоказуемо, между прочим. Пострадавшая, кстати, слова не сказала, - "лапуля" взглянул на женщину.
– Вы хотите написать заявление?
– Мне надо домой, - промямлила та, тупо глядя на ручку от зонтика.
– Почему я здесь?
Тоскливый человек развел руками.
– Я напишу заявление!
– вскинулась Ларкина мать.
– Да я десять заявлений напишу! Что это такое?! Между прочим, порча личного имущества - уголовное преступление.
– Вы должны поймать маньяка, - потребовала Ларка.
– Несексуальные маньяки тоже очень плохие!
– Тебе сколько лет?
– поинтересовался тоскливый человек с усталой улыбкой.
– Восемь с половиной.
– Дурдом!
– сказал "лапуля".
– Слушайте, дамочки. Ну сломал зонтик, ну я понимаю, обидно. Господи, да купите вы другой - и всего делов! Нам серьезными делами заниматься надо, а мы тут с вами сидим! Некогда нам поломки зонтиков расследовать!
– Нам даже семьями своими заниматься некогда, - его коллега бросил ручку.
– А у меня дома дети...
– А у меня дома паук некормленый, - пробормотала Эша.
– Что?
– Я говорю, неспроста он зонтики ломает. Он трезвый был. И, по-моему, прекрасно осознавал, что делал.
– Да он просто псих!
– неосторожно разъяснил "лапуля", и на него немедленно устремились три указующих перста - Эшин, Ларкин и ее матери.
– Ага! Вот вы это и признали!
– Идите домой!
– уже сердито приказал тоскливый человек.
– Домой! Вместе со своими собаками, детьми и топорами! Не морочьте нам голову. Не исключено, что мы еще продолжим разговор - когда тот покусанный мужик обратится к вам с жалобой на вашего пса! Раз это сторожевая собака, так вот пусть и сторожит ваш огород. Чего она ночью в том дворе сторожила?! До свидания!
И Шталь вместе с остальными оказалась на улице быстрее, чем успела что-либо возразить. Пострадавшая сразу же развернулась и безмолвно убрела куда-то в дождь.
– Ну, знаете!
– рявкнула Ларкина мать, одной рукой сгребая мокрую дочь, а другой держа за цепь Тумана, который широко зевал.
– Сейчас придем, соберете свои манатки - и вон из моего дома! Устроили мне!..
– Я вам дам еще столько же денег, - сказала Шталь, сморкаясь.
– Впрочем, можете и остаться.
– Я видела настоящего маньяка!
– торжествующе пискнула Ларка.
– Круто! Завтра девчонкам расскажу!
Конечно, может и круто, что они видели маньяка. Да только и маньяк тоже их видел, а это точно не было хорошо.
* * *
Проснулась Эша только в обед, столь же больная и разбитая, как и накануне. Из носа текло вовсю, горло болело, и, попробовав закурить, Шталь отчаянно раскашлялась и злобно вмяла сигарету в ребристое дно пепельницы. Блеклый день за окном был все так же задернут густой ливневой занавесью, в комнате было сыро и холодно, и Шталь, чихнув, поспешно спрятала руки обратно под одеяло и подумала, что если дождь будет продолжать идти с такой интенсивностью еще сутки, то крошечные Сосенки просто смоет с лица земли. Может, уже начался конец света, а она все проспала? Хорошо хоть ничего не снилось - не покинутой старой электрички, ни назойливого призрака с синими искрами в глазницах, ни сердитого начальника. Потрясающе - Ейщаров даже в ее снах ею постоянно недоволен! Зевнув, Эша потянулась за телефоном, взглянула на дисплей и, ойкнув, села на кровати, уронив одеяло, отчего комната немедленно обдала ее холодом.
Шесть пропущенных вызовов - и все от Олега Георгиевича. Причем четыре - именно в то время, когда хозяйка телефона, пообещавшая Ейщарову никуда не выходить, общалась с маньяками и правоохранительными органами. Ой, как это плохо! Ой, как влетит!
Хотя всегда можно что-нибудь соврать.
Ейщаров словно почуял эту мысль - телефон на ее ладони грозно проиграл вступление к орффовской "O Fortuna". Эша немного выждала, после чего нажала на кнопку ответа и постаралась зевнуть в трубку как можно громче.
– ...л-ле?..
– Где вас вчера носило?!
– злобно рявкнула трубка, и шталевская головная боль немедленно возросла вдвое.
– Я просто...
– Я сказал никуда не выходить?!
– Да ведь...
– Какого черта, Эша Викторовна?! На тот свет не терпится?!
Нет, ну как можно соврать, если и слова вставить не дают?! И как не стыдно так кричать на бедную больную девушку? Где вы воспитывались, Олег Георгиевич?