Чтение онлайн

да при чем тут герпетолог?!

В этот момент по выездной дороге мимо тихо прошуршал шинами сверкающий чистотой "опелек", и из его окошек беседке помахало развеселое семейство.

– До свидания, Милена Сергеевна! Спасибо! Надеемся, на будущий год снова заглянем!

– Непременно будем ждать вас!
– администраторша снова помахала, после чего гордо прокомментировала: - Третий раз уж приезжают. По счастью, достаточно людей ценят родную природу, а не какие-то там Карибы или Гавайи. У нас здесь тихое, чистое место. Правда, проблемы со связью, но тех, кто здесь останавливается, мало интересуют телефоны.

– Постояльцы уезжают живые, здоровые, вроде бы в здравом рассудке и по своей воле, - пробормотала Эша.

– Что?

– Говорю, почему бы и нет? Загар у вас просто потрясающий, Милена Сергеевна!
– не удержалась Шталь, нисколько не покривив душой.
– Это вы здесь так загорели?

– Нет, на Гавайях.

* * *

Устроив Бонни в террариуме и приведя ее в чувство, Эша почти полчаса проплескалась в душе, после чего, освеженная и остывшая, повалилась на кровать в одном полотенце и некоторое время бездумно разглядывала невысокий потолок, расписанный фривольными розовыми и лиловыми цветочками. Потом перевернулась на бок и проверила включенный в розетку телефон. Чуда не произошло. Она попробовала ощутить телефон, но тот так и остался телефоном, не склонным к беседам и полностью подчиняющимся физическим законам. Сигнала не было.

– Ну, хоть отдохну, - пробормотала Шталь стоящей на тумбочке лампе в виде полурасцветшей лилии и рассеянно ощупала свой хризолит. От того теперь не исходило ни злорадства, ни упреков, не тревоги - вообще ничего. Камень молчал. Впервые с того момента, как Шталь увидела его, хризолит ощущался просто камнем - и ничем больше. Наверное перегрелся. Эша осмотрелась. Номер был небольшим, чистеньким, с красивой ореховой мебелью, которой, вообще-то, было многовато, и из-за этого номер казался еще меньше. Каждая из вертикальных поверхностей была заставлена вазочками, статуэтками, шкатулочками и прочими безделушками, стен было почти не видно из-за картин и драпировок. Изобилие вещей уюта комнате не прибавляло - гостиничные дизайнеры явно перестарались.

Эша встала, отразившись в большом настенном зеркале - слишком большом и роскошном для такой крошечной комнаты, осмотрела телевизор и DVD-проигрыватель, пристроенные в нише шкафчика, порылась в дисках на полочке. Большинство дисков содержало сериалы, и она пожала плечами. Потом подошла к зеркалу, с усилием чуть отклонила его от стены и заглянула за раму, но ничего, кроме стены, там не обнаружила. В пышных, малиново-розовых азалиях на стойке возле окна тоже не было ничего подозрительного. Все было спокойно, но чего-то не хватало, какой-то крошечной детали, была какая-то легенькая шероховатость во всем этом спокойствии, и только через несколько минут Эша поняла, в чем дело. Это была обычная комната. Обычная комната с обычными вещами. Такими она видела и ощущала их раньше. Просто вещи. Что. Эша уже привыкла постоянно что-то ощущать - из сотен вещей вокруг всегда находилась хоть одна, которую можно было "услышать", но сейчас Эша словно снова стала той, которой ничего не ведомо ни о Говорящих, ни об их разговорах. Возможно, вещи в номере были слишком новыми или предельно неразговорчивыми, но все равно от этого ей сделалось немного не по себе, будто она заглянула на вечеринку и вместо шумных гостей обнаружила за столом одни лишь манекены.

Нахмурившись, Шталь подошла к окну, открыла его и облокотилась на подоконник. Ее поселили на втором этаже, и отсюда двор гостиницы виделся скопищем цветов и крыш бесчисленных террас, переходящих одна в другую самым немыслимым образом, и казался довольно тесным. Забор с шарами светильников был почти незаметен, и чудилось, что двор огорожен исключительно березняком, пронзенным солнечными лучами. Из-под крыш долетали разговоры и смех, в одной из беседок пожилая пара что-то попивала из высоких стаканов, а меж яркими цветочными островками увлеченно бегало чье-то малолетнее чадо. Изредка среди зарослей проплывал, покачиваясь, роскошный веер разноцветных перьев и вдруг пропадал, точно по волшебству. Все это вместе выглядело совершенно неопасно, и мысленно обозвав себя параноиком, Эша окно закрыла и приступила к облачению своего вымытого бренного тела в скудные летние одежды.

Заперев комнату, Шталь остановилась в коридоре, прислонившись к обшитой резными деревянными панелями стене, и задумчиво посмотрела в обе стороны. Полукруглый коридор был пустынен и светел и сейчас показался ей намного длиннее, чем тогда, когда она шла сюда. Резные панели были песочного оттенка, и на всех рисунок был один и тот же - маленькая скачущая лошадь с развевающейся гривой - множество скачущих лошадей по обеим стенам коридора, причем часть лошадей скакала в одну сторону, а часть - в противоположную - в деревянном табуне явно царил некий разлад. Эша провела пальцем по одной из фигурок и снова покрутила головой, внезапно осознав, что совершенно не помнит, из какой части коридора пришла. Впрочем, ничего ужасного в этом не было, и если с одной стороны коридора был тупик, то вполне логичным было бы предположить, что уж с другой стороны точно обнаружится лестница. Повернувшись, Эша решительно зашагала вправо и, как и следовало ожидать, вскоре уперлась в закрытую дверь с цифрой 12, которой заканчивался коридор.

– Ну естественно!
– раздраженно сказала она двери, развернулась и двинулась в обратном направлении. Через минуту Шталь остановилась, непонимающе глядя на дверь с цифрой 18, вдребезги разбившую ее логическое предположение. Она зачем-то посмотрела на потолок, точно ожидала увидеть там пропавшую лестницу, потом на всякий случай толкнула дверь. Та не поддалась. Чувствуя себя крайне глупо, Эша постучала и, не получив ответа, побрела обратно, внимательно оглядывая проплывающие мимо двери комнат. Ни одна из них не выглядела, как выход на лестничную площадку, к тому же, насколько Шталь запомнила, никакой двери между лестницей и коридором не было - лишь проем, причем довольно широкий, и проглядеть его было невозможно. Вновь дойдя до двенадцатого номера, Эша постучала и в него, но и там никто не открыл. Шталь ощутила легенькие шажочки подкрадывающейся паники. Лестницы не было. Но она должна была быть! Как-то же она сюда попала?! Шталь повернулась и медленно пошла обратно. Песочные лошади безмятежно скакали мимо, кося резными глазами, и сейчас Эше показалось, что большинство из них скачет вправо, хотя раньше вроде бы скачущих в разные стороны лошадей было поровну. Совершенно очевидно, что она, Эша, все-таки ухитрилась заработать тепловой удар. Шталь ускорила шаг, ведя рукой по стене, словно слепец, повернула голову, ища дверь своего номера, и тут вдруг опора под ее ладонью кончилась, и ладонь провалилась в пустоту. Эшу качнуло следом за ладонью, и она чуть не вывалилась прямо на искомую лестницу. Она едва успела уцепиться за перила, и медленно поднимавшийся снизу мужчина средних лет поинтересовался:

– Вам плохо?

– Уже нет, - просипела Шталь и оглянулась. Из оставшегося позади коридора в проем выступала часть двери, на которой блестела цифра 15. Ее номер был следующим. Как она могла проглядеть лестницу - уму непостижимо!

– Кстати, вы не знаете, где здесь сегодня бассейн?
– вопросил идущий, окидывая Эшу внимательным и совсем не трезвым взглядом. Она покачала головой, едва сдержав смешок.

Сегодня? Бассейн носят по гостинице туда-сюда?

– Нет, я только приехала.

– Вот елки!
– с чувством сказал мужчина, прошел мимо Шталь и скрылся в коридоре. Она потерла кончик носа и спустилась на несколько ступенек, потом снова оглянулась, но и дверной проем, и коридор, разумеется, остались на своих местах.

В холле Эша немного постояла, тщательно ощупывая взглядом все вокруг. Холл как холл. Только... вроде бы не совсем такой, как... хотя она к нему и не приглядывалась - не до того было.

– Вам помочь?

Мягкий приветливый голос раздался из-за администраторской стойки и, обернувшись, Эша увидела домашнюю, улыбчивую женщину средних лет, красиво обрамленную цветущей пеларгонией. Стеклышки ее очков, казалось, тоже улыбались, и в целом женщина походила на библиотекаршу.

– Я Наталья Викторовна, администратор, - пояснила женщина свое наличие за стойкой и, потянувшись, убавила звук телевизора.

– А где Милена Сергеевна?