Чтение онлайн

– Почему чашка блондинок не любит?!
– не выдержав, брякнула Эша, потихоньку перемещаясь к двери.

– А я знаю?
– удивился мужичок.
– Не любит - и все. Я, честно говоря... как-то чаще с бутылками. Сама видишь, практическая польза. Трудно, конечно. Во-первых, мало кто соглашается повторить. Во-вторых, капризные... Одну только наполовину можно наполнить, другую - на четверть. Чуть больше - так вода водой и останется. Кому-то холодная вода нравится, кому-то потеплее... И вообще мало кто соглашается повторять больше одного-двух разов. Да и я не всем по душе прихожусь. Капризные ж, говорю! И, - он доверительно подался вперед, - с водочными не получается почему-то. До сих пор ни одной не нашел!

Эша, сочувственно кивнув, подумала, что это, наверное, не так уж и плохо, после чего осторожно защелкнула замок. Она слишком хорошо знала, что верить Говорящим нельзя. Вот взять, например, ее, Эшу Шталь. Можно ей верить? Да ни в коем случае!

– А каким образом...

– Они помнят, - пояснил человек бедный.
– Все они помнят. С бутылками иначе, а вот прочая посуда... Она помнит все, что в ней побывало. И уж исходя из этого...

– ...делает гадости, - закончила Эша.
– Вкусовые, температурные... Почему я из твоего бокала не могла выпить? Потому что я шатенка? Или у него были замечания по фигуре?

– Господи, да как мне все упомнить-то?!
– изумился мужичок, после чего запоздало представился.
– Степан Иваныч.

– Эша Викторовна, - Шталь помахала издали.

– Эша?
– переспросил человек бедный.
– Хм.

– Сам ты "хм"!
– Эша озадаченно присела на подлокотник кресла.
– Значит ты, Степан Иваныч, пришел ко мне сам. Я ничего не изыскивала. Ты сам пришел. Сидишь тут и не убегаешь.

– Ну да, - Степан Иваныч погладил коньячную бутылку указательным пальцем.

– И ты не будешь хватать меня за горло, сажать на цепь, метать в меня ножи, бить дверцей холодильника, сбрасывать с крыши?..

– Да не собирался...
– Степан Иваныч насторожился.
– А что - у вас так принято?

– Нет, это я так - вслух рассуждаю. Непривычная ситуация. Общаюсь с Говорящим больше десяти минут, и на мне до сих пор ни одного синяка.

– Я не Говорящий. Я Тишенко. Степан Иваныч. Так я вот чего пришел...
– человек бедный покосился на кровать, и Шталь, вняв его жалобному взгляду, подошла и забрала наконец Бонни, сунув ее в террариум, где та немедленно по обычаю устроила возмущенную беготню.
– Я насчет Катьки своей, вот оно как. Помирает Катька-то.

– Господи, Степан Иваныч, это ужасно, - Эша, сев в кресло, приняла скорбно-сочувствующий вид, - но... почему вы пришли с этим ко мне? Я же не врач.

– А она не больна, - сказал Степан Иваныч почти трезвым голосом, и золотые зубы между его раздвинувшимися губами блеснули на этот раз необычайно грустно.
– Со стороны так может показаться, только не больна она. И врачи ничего не нашли. Не в болезни дело. Кто-то ее пьет.

– Простите?
– пробормотала Эша непонимающе.

– Пьет, - повторил Степан Иваныч с самым серьезным видом.
– Или ест... не знаю, как правильно. Я даже не знаю что это. Но оно не отцепляется. И уже не отцепится. Я Катьку, пока мог, по разным городам таскал, да только все хуже. Здесь год - вначале, казалось, все, отстало, так нет. А теперь - вона как, видишь? Любка-то тебе фотографию показала?

– Если...

– Сначала удачу съел. Счастье все выпил. У Катьки большой запас был, ему надолго хватило... Недавно за красоту взялся. Ну, как видно, красота - дело недолгое, быстро справился. Теперь у Катьки только жизнь осталась. Вот он ее и...

– А...
– Эша потерла лоб.
– Послушайте...

– Я и раньше такое видел, - Степан Иваныч заглянул в бутылку одним глазом и вздохнул.
– Эта зараза к нам давно прицепилась. С жениной сестры начала. Ух, красивая баба была! За четыре года стаяла. Замужем была удачно, да и по любви, работа хорошая, сама с головой, везучая по жизни. Всего лишилась. Потом красота ушла в одночасье. А через неделю после того померла. Доктора-то так ничего и не поняли. Сказали, сердце остановилось. А почему - неизвестно.

– В жизни бывает...

– Так вот как Тамара-то померла, оно за Светку взялось. За жену мою, значит.

Эша с трудом сдержала ехидную ухмылку. Степана Ивановича никак нельзя было назвать чем-то удачным и значительным. Если уж следовать его рассуждениям, так он мог бы стать только результатом чьей-то очень большой неудачи.

– А я ведь не всегда такой был!
– вызывающе заявил человек бедный, явно приметив эту ухмылку в ее глазах.
– Это уж как все началось, так я и... того, и Светке жизни со мной не стало, да. А до этого все было, и любовь была, вот так.

Ну разумеется, в собственном падении всегда проще винить какое-то левое зло.

– А потом и красота Светкина ушла. И не возраст тут - молодая еще была. За несколько дней - раз, как стерли! А через неделю померла. Сердце остановилось.

– Вот что я вам скажу...
– решительно начала Эша.

– Катька как раз школу заканчивала. Круглая отличница была. Паренек у нее имелся - ну, любовь, там, да и сам перспективный, да и семья хорошая. Мне бы тогда надо было хватать ее - и ходу, так думал, пусть аттестат хоть в родной школе получит... Зря, - Степан Иванович подпер голову ладонью, глядя в окно.
– Ну, после-то увез ее, а поздно. Прицепилась эта тварь и до Катьки. Ничего у ней с тех пор не ладилось - и ведь не глупая, и мозги, и внешность, а все равно. Ни поступить никуда, ни работу найти нормальную - ничего. Встретила сволочугу одного, замуж за него выскочила - всего пять месяцев и прожили. Бил он ее, да. После сбежал. Сын родился... ну так тебе уж Любка говорила. Ну, а дальше...

– Если уж делать выводы, так это... хм-м, оно, как это вы говорите, пьет?.. ну, не только ее, но и всех ее родственников. Сыну-то тоже плохо. И тебе...
– Эша пожала плечами. Никакого оно конечно нет. Жизнь так сложилась. Всякое бывает. Черная полоса, удача отвернулась... хм-м. И мать, и тетка, ну так что ж... Судьба. Что ж она сделает - с Катькиной судьбой договорится, что ли? Она и со своей разобраться не может. Ее судьба только и делает, что с Говорящими ее сводит - и на том спасибо. Конечно, немного странно, что три женщины подряд... если, конечно, Степан Иваныч не заливает. И та мадонна с Любкиной фотографии - невероятно, чтоб за неделю человек мог так измениться!