Чтение онлайн

– Маленко, - буркнул Владимир, руку осторожно пожав. Рука была совершенно мокрой. Толя, охлопав мяч, словно нашкодившее дитя, сунул его в какой-то ларь, стоявший у стены, и, больше не обращая на Маленко никакого внимания, ушел вглубь комнаты. В самом центре ее обнаружилось еще трое молодых людей и девушка, сидевшие на полу вокруг небольшой вазы из красного стекла с узорами на боках. Сидевшие тоже были совершенно мокрыми, пол комнаты был залит водой, и пока Толя шел к коллегам, под его ногами звонко хлюпало.

– У вас что - трубу прорвало?
– недоуменно спросил Владимир, и все пятеро обратили на него недовольные взгляды.

– Да если бы!
– буркнул Толя.
– С трубой всяко проще. Ну что - поехали дальше?

Он извлек из угла большую бутыль с водой и, наклонив ее, наполнил вазу до половины. Отставил бутыль, и все устремили на вазу внимательные взгляды.

– Похоже...
– начала девушка, но тут вода из вазы неожиданно всплеснулась вверх и красиво осыпалась в разные стороны, окатив сидящих. Девушка досадливо прищелкнула языком.

– Опять не то!
– она взяла вазу, которая теперь была совершенно пустой, и свирепо затрясла ее.
– Ну что тебе надо, а? О, может ее надо потрясти?

– Уже трясли, - заметил Толя.
– У меня записано.

– Ладно, - девушка вздохнула, - попробуем женские чары.

Она наклонилась, вытягивая губы, в тот же момент все четверо парней выхватили мобильники и нацелились объективами камер на девушку. Та резко выпрямилась и зло сказала:

– Вот только попробуйте!

Коллеги, ворча, спрятали телефоны, после чего девушка вновь наклонилась и запечатлела на стеклянном боку вазы сочный поцелуй.

– Господи, вы чем тут занимаетесь?
– озадаченно спросил Маленко.

– Работаем, - сердито ответил Толик, - а ты чего подумал?

Маленко, решив для собственной безопасности не озвучивать то "чего подумал", попятился и покинул комнату, дверь в которую сразу же захлопнулась без малейшего его в том участия. Из-за двери донесся громкий всплеск, а следом - гул разочарованных голосов.

"Да они тут все ненормальные!" - сказал себе Владимир. Нерешительно потоптался перед дверью следующей комнаты, после чего осторожно приоткрыл ее и удивленно уставился на негламурного заместителя Ейщарова, который лихо выплясывал по комнате, блестя потным торсом и вполне профессионально размахивая полутораручным мечом, со свистом рассекавшим воздух. Немного поупражнявшись, Михаил глубокомысленно сказал: "Хм!" - остановился и осмотрел меч, после чего подошел к столу и начал что-то записывать в блокноте.

– А-а, комиссионер, - поприветствовал он Маленко, не обернувшись.
– А чего в дверку не стучишь? Вас в вашей комиссии вежливости не научили?

Владимир озадаченно сказал, что комиссия - это не институт, а группа лиц для спецпоручения. Михаил ответил, что не поверит в это заявление, пока Маленко не представит соответствующих доказательств. Представлять доказательства Владимир не пожелал, и Михаил, благодушно пожав плечами, поставил меч, уперев его острием в пол, и меч так и остался стоять, презирая все известные Владимиру физические законы.

– Магнит, что ли?
– удивился он, наклоняясь, вытащил из кармана ключи и позвякал ими рядом с острием. Ключи не отреагировали.
– А как...

– Так я им помахал, - пояснил заместитель, явно считая свое объяснение вполне логичным.
– Если им не поработать, он, конечно, упадет. Немецкий, славная штучка. И совершенно самостоятельный. Причем не первый век уж.

– Самостоятельный?
– переспросил Маленко, глядя на меч. Михаил кивнул, после чего отошел и принялся старательно вытираться полотенцем, бормоча, что на улице жара, а все равно придется одеваться, иначе здешние сотрудницы, вне всякого сомнения, потеряют остатки работоспособности, отвлекаясь на его совершенный торс. Владимир извлек из кармана список и нерешительно затеребил его, с опаской поглядывая на заместителя. Похоже, заместитель Ейщарова был так же не в себе, как и уже встреченные Владимиром сотрудники. Либо все они являлись великолепными актерами.

А почему, интересно, меч не падает?

И как вода из вазы могла выплеснуться сама по себе?

И что за электронная начинка в этих чудных мячиках?

И кофе-то был холодным, черт возьми! Холодным!

Может, уже и он не в себе?

– Так тебе чего, комиссионер?
– поинтересовался Михаил, натягивая майку. Маленко вежливо протянул список и кротчайшим голосом попросил заместителя указать местонахождение данных сотрудников. Заместитель воззрился насмешливо.

– А чего сам не изыскиваешь? Вам же разрешили?

– Ну, вы тут все знаете, а самостоятельно я...

– Ясненько, - Михаил сочувственно закивал, - но у меня самого дел невпроворот, разогнуться некогда, четыре года без отдыха вкалываю! Вам-то что - приехали-уехали...

– Я вас понимаю...
– начал было Маленко, но заместитель тут же перебил его жалобным бормотанием:

– Понимаете... Как вам меня понять?! Еще ребенком продали меня на галеры, а оттуда - прямиком на механический, где я, судьбу проклиная, точил втулки и полумуфты, пока Георгич, добрая душа, не выкупил меня за пак хозяйственного мыла и не назначил в главные заместители, и я тебе скажу, мужик, быть заместителем в этом дурдоме - адский труд, вот так!

Произнеся эту проникновенную тираду, главный заместитель сделал Владимиру ручкой и покинул комнату на такой скорости, что Маленко никак не успел отреагировать. В тот же момент немецкий меч с грохотом обрушился на пол, приведя представителя группы лиц для спецпоручений в состояние легкого испуга.

Эша, ничего не ведавшая о шайской комиссии, тем временем решила предпринять новый штурм "Аваллона", предварительно умяв двойную порцию "Астраханских" рыбных пельменей в ресторанчике через два квартала. Бонни была отвезена обратно в гостиницу, десять раз названа "плохим пауком", на что птицееду явно было глубоко плевать, и снова заперта в своем походном террариуме. Уходя, Эша тщательно проверила, что Бонни действительно сидит за стеклом, а не подсунула вместо себя свой старый экзоскелет, который Эша сохранила - по возвращению в Шаю им можно будет очень даже весело кого-нибудь напугать. Но в террариуме и вправду была Бонни в своем новом экзоскелете, негодующе бегавшая взад-вперед вдоль стенки, и Шталь захлопнула дверь, после чего, на всякий случай, обыскала сумочку и саму себя. И только потом ушла.