Вытащивши стереоколонкииз окна нетопленого дома,наш сосед-дальтоник в цвет зеленкивыкрасил заборчик в два приема.Выкрасил крыльцо и дверь, уверен,что теперь красиво, сине-сине.Капает в асфальт густая зелень —цвет, сказать по правде, депрессивен.Депрессивен цвет, почти безумен,но практичен, в сущности, и вечен.Он бензином пятна на костюмеоттирает. Дальтонизм не лечат.Белая бумажка на заборе,просыхает краска.Я пройду, а он стоит в дозорев синем небе посреди участка.
«Державинская ласточка в застрехе…»
Державинская ласточка в застрехене вьет трудолюбивого гнезда,не рубится с дождем на лесосеке,не реет, где свисают провода.По-над прудом, где комары огромныи дождевой червяк в траве упруг,державинская ласточка, хоть лопни,в предгрозье не описывает круг.Остановилось время в лучшей одеи крылышко трёт крылышко легко,и мы с тобой совсем одни в природе,никто не понимает ничего.
Квартира номер 7
Толстуха, что, с утра автомобильсвой заводя, будила весь наш дом,покончила с собой. На много мильнесвежий снег лежит в окне пустом.У изголовья, в сумраке, когдавошла в ее квартиру, тлел торшери сам себя же освещал с утра,не вмешиваясь в скучный интерьер.Впервые захотелось заглянутьв ее лицо и что-то рассмотретьпопристальней, чем позволяет мутьсоседства и дает возможность смерть,особенно самоубийцы. Нонасмешливо молчали все черты.Запомнился лишь стул без задних ног,приставленный к стене для простоты.
«На пустые дворы, где зима…»
На пустые дворы, где зима,налипает отчаянье марта,как на белый квадратик письманалипает почтовая марка.Так уходит любовь в ночь весны,так смешно пожимает плечами,что о счастье узнать со спиныможно только по силе молчанья.Но в молчании том уже всезолотые частицы сюжета,что, включая окурки в стекле,март достанет потом из конверта.
«Что возьмем мы с собой, покидая страну…»
Что возьмем мы с собой, покидая страну,то есть, на ПМЖ выезжая в другую,я вопрос этот с разных сторон рассмотрю,десять лет чемодан огромадный пакую.Есть у жителя скучных хрущевских домовудивительная, так подумать, причуда,эта комната столько вместила миров,странный бубен на стенке – напомни откуда.Африканских лесов рядом с ним арбалет,а напротив него – две египетских маски,и по комнате бродит безумный поэт,десять лет уже бродит, все ищет подсказки.Звуки бродят по комнате, а из углов,из портретов – глаза озабоченных предков,зеркала прячут черные стрелки усов,мир всегда состоит из деталей, оттенков.Из вопросов: «кто выведет вечером пса?».А цветы кто польет в эту пятницу? Пушкин?И как вывезти елку, что сложена всяиз мечтаний… И дальше по комнате кружим.
«Свет на небе от лимонной корки…»
Свет на небе от лимонной корки,жизнь бежит, сухой песочек в колбе,и плывут кораблики-моторки,а вокруг всё небеса-задворки.Отплывает наш кораблик белый,отплывает город от причала,становясь зеленоватой пеной,желтою полоской за плечами.Нас бросало на вине и водке,нас водило на слезах и пиве,нас сводило, как с груди наколки,но, похоже, мы уже приплыли.Это в сердце пламенный пропеллер,что ж ты голову, гордец, повесил,хочешь песен? Есть у нас и песен.Но от песен в мире только плесень.
«В далеких скучных снах…»
В далеких скучных снах,где лаяли собаки от дождяна чужаков и так,бродила я и встретила тебя.Острижен был под нольмой ангел и трагически хромал,струился алкогольи в небо новостроек улетал.«Черемуху» оралсоседский дурень, красный, как индюк.…Потом был интервалкак приглашенье высказаться вслух.Какая дрянь, вскричали все и ясо всеми дураками заодно.…Чтоб четче прозвучала тишина,сказал ты, это нам дано.
«В благодарность за мирное детство в районе Шанхай…»
В благодарность за мирное детство в районе Шанхайи поныне окно дребезжит, и сосед Николайвсё Серегу скликает «козла забивать во дворе».И поди объясни, почему этой мирной игреидиому такую пришил наш речистый народ?Жизнь пройдет, смерть пройдет, ничего не пойметбестолковый подросток, слоняясь по сонным дворамв богоданной дыре, все с анапестом путая ямб.Там какой-то Овидий о метаморфозах пропел,а с утра Пугачева, чтоб каждый заполнить пробел,глинобитных домишек оконный заполнить провал.«Я вернулась в свой город» кричала для двух «забивал».
«Я оттуда, откуда…»
Я оттуда, откудавечер теплый стоит,серых лампочек дутыхртуть по трубкам бежит.Где бегущий по шпаламсерый поезд смешной,как бегущий по шкаламртутный столбик такой.Отделенья милиций,министерства культур,куртки, узкие лица,в тамбуре перекур.Дым летит за вагоном,а навстречу дымоквыдувает с поклономочень длинный гудок.
Поезда
Памяти Н. Горбаневской
Как провожают поездаи тех, кто в их окошках машет,так провожают только старших,переезжающих «туда».Туда, туда! Взвыл паровоз,дыхнул туманом и морозоми к синим безугольным звездамвозвел две фары средь полос.Мы видим столик и стакан,и кубик сахарный, что долгоне мог растаять, сразу горкойвыносит всё на первый план.
