Чтение онлайн

То, что предприятие может окончиться неудачей, было не просто вероятностью, теперь такой исход событий казался наиболее очевидным. Но действия Бренора, его стремление достичь цели убеждали, что все идет как должно. И это находило отклик в душе Дзирта и рождало мысли о преемственности и… порядочности.

Только заметив, что сжимает руку в кулак, дроу понял, что оторвал от дуба кусок коры. Он разжал темные пальцы и долго разглядывал мелкие обломки, прежде чем бросить на землю. Руки темного эльфа сами собой потянулись к рукоятям мечей, висящих на поясе. Дзирт отвернулся от Бренора, разглядывая холмистую местность и лес в поисках признаков того, что рядом кто-то есть — гоблины, орки или гхолы.

Эльфу казалось странным, что с течением времени на его долю выпадает все меньше сражений, хотя мир все больше погружается во тьму. Дзирт считал это нелепым — и недопустимым.

— Сегодня вечером, Гвен, — прошептал он, хотя пантера была дома на Астральном Уровне и дроу не вынимал ониксовую статуэтку, чтобы вызвать ее. — Сегодня вечером мы поохотимся.

Он обнажил Мерцающую и Ледяную Смерть, клинки, бывшие его верными спутниками в течение долгих десятилетий, — и легко провел несколько отточенных комбинаций, имитируя парирования, блоки и хитрые контратаки. Темп нарастал, защитные и ответные приемы сменились агрессивными атакующими.

Дзирт практиковал такие тренировки всю свою жизнь, с тех самых пор, как учился искусству мечника у своего отца Закнафейна в городе Подземья Мензоберранзане, затем в академии дроу Мили-Матгир. Это стало частью его натуры, мерой дисциплины, символом мастерства, подтверждением его предназначения.

Дзирт настолько приучил себя к тренировкам, что даже не замечал медленных внутренних изменений, которым он подвергался, выполняя регулярные упражнения. Эти тренировки были главным образом нацелены на поддержание мышечной памяти и баланса. Стандартная программа включала блоки и повороты, удары и вращения, предназначенные для противостояния воображаемым противникам.

Но за последние несколько лет эти предполагаемые противники становились все ярче для Дзирта. Когда он только начинал тренировки — и в течение всей жизни до наступления Магической чумы, — Дзирт визуализировал своих противников только для удобства. Дроу повернулся и поднял Мерцающую вертикально, чтобы заблокировать несуществующий меч, и ударил Ледяной Смертью из очень низкого положения, отклоняя летящее копье.

Но с начала темных времен и особенно с тех пор, как он, Бренор, Джесса, Пуэнт и Нанфудл отправились в путь, воображаемые противники стали чем-то большим, нежели просто безликие мишени. Дзирт видел лицо орка, усмешку огра или глаза человека, дроу, эльфа, дворфа, хафлинга — это не имело значения, пока есть разбойник или монстр, готовый вопить от боли, когда Мерцающая пронзает его сердце, или захлебываться кровью, когда Ледяная Смерть перерезает ему горло…

Дроу неистово атаковал своих демонов. Он пробежал вперед и прыгнул, кувыркаясь и вставая только затем, чтобы легко снова рвануться вперед. Его ногам придавали скорость волшебные поножи, а мечи устремлены вперед, чтобы проткнуть противника. Еще один бросок, резкий кувырок, приземление на правую ногу — и снова бросок в смертоносном вихре беспощадных лезвий. Снова вперед, прыжок через противника, уход налево, пируэт, внезапная резкая остановка — и безжалостный удар.

Дзирт мог чувствовать вес противника на лезвии, как если бы он действительно пронзил преследовавшего его орка. Он мог ощутить теплую кровь, струящуюся по руке…

Дроу так сильно увлекся своей фантазией, что даже собрался вытереть кровь с Ледяной Смерти об одежду поверженного врага.

Он взглянул на меч, чистый и блестящий, и отметил пот, выступивший на руках. Дзирт обернулся: от дуба по всему холму виднелись следы его «боя».

Где-то глубоко внутри себя Дзирт До’Урден понимал, что его ежедневные тренировки — и реальные сражения, если таковые случались, — лишь для того, чтобы приглушить боль потерь. Дроу прятался за сражениями, забывая об этой боли только во время свирепых битв, реальных или воображаемых. Он давно научился держать чувства при себе, вытеснять печальные мысли из сознания, хоронить боль под рутиной, ведь, в конце концов, он должен держать себя в форме.

Дзирт преуспел в умении убеждать себя в том, что все поединки, выпавшие на его долю за прошедшие десятилетия, были просто неизбежны.

— Два тифлинга Ашмадая за несколько мгновений, — поздравил Херцго Алегни Баррабуса ночью на окраине Невервинтера.

С опушки леса город был виден как на ладони.

— Они были застигнуты врасплох и сосредоточены на тебе, — ответил Серый, — и понятия не имели, что есть еще и я.

— Ты можешь просто принять комплимент? — с усмешкой пожурил его Херцго.

«От тебя?» — пренебрежительно и насмешливо подумал про себя Баррабус, но промолчал. Однако кислая мина была красноречивее всяких слов.

— О, не расстраивайся так, — ободрил его Алегни. — Если бы я не видел никакого применения твоим талантам, неужели ты думаешь, что я сохранил бы тебе жизнь?

Баррабус не потрудился ответить, лишь ухмыльнулся и бросил взгляд на магический камертон и меч с красным лезвием.

— Конечно, ты думаешь, что все мои действия направлены лишь на то, чтобы помучить тебя, — рассуждал Алегни. — Нет, мой маленький друг. Не буду отрицать, что получаю удовольствие, причиняя тебе боль, но это не стоит стольких хлопот. Ты жив, потому что ценен. Мост Херцго Алегни в Невервинтере является свидетельством тому, как и бой в лесу. Ты был просто великолепен. Мастера твоего уровня чрезвычайно редки в наше темное время, а уж если они и находятся, то управлять ими весьма сложно. — Тифлинг улыбнулся и, положив руку на эфес, добавил: — К счастью, это к тебе не относится.

— Я счастлив, что ты нашел мне применение, — отозвался Баррабус с нескрываемым сарказмом.

— Действительно, ты исполнил роль дипломата с Хьюго Бабрисом, воина — при встрече с культистами Ашмадая, убийцы — с агентами наших врагов и шпиона, когда это стало необходимо.

Баррабус упер руки в бока и ждал, понимая, что ему не отвертеться от нового задания.

— Эти фанатики Ашмадая появились тут неспроста, я уверен, — сказал Алегни. — Это ход агентов Тея на Севере, скорее всего в Лускане.

Баррабус вздрогнул при упоминании Города Парусов, не имея ни малейшего желания находиться даже поблизости от него.

— Я хочу знать, кто они такие, цель их появления и какие неприятности они могут принести нашему делу, — резюмировал тифлинг.

— Лускан… — сказал убийца, словно это могло напомнить Алегни, что посылать его в Лускан не самая лучшая идея.

— Ты же мастер маскировки, не так ли?

— А Лускан кишит теми, кто может разоблачить любую маскировку, даже шадовара. Не так ли?