Чтение онлайн

— Идиот!! — с трудом, но душевно рявкнула девушка. Рептилия открыла рот, шваркнула языком по поверхности воды и, решив показать чудеса эквилибристики, приняв крик человека за выражения восторга от встречи с ним, взметнулся вверх. Он высоко подпрыгнул вытянувшись как стрела и показав четыре метра безмозглой комплекции жира, мышц, жабр и чешуи, во всей красе, грянул всем составом на тонну весом, в воду. Яну накрыла волна, она же и вынесла ее на берег, лицом и руками о камни и песок.

— У-у-у, — только и простонала, разглядывая зеленоватую гальку перед носом.

— Ты как? — участливо склоняясь над ней, спросил Авилорн.

Яна приподняла голову, вложив в устремленный на ненормального эльфа взгляд всю негасимую любовь к неизвестному науке виду придурков, и, со вздохом, вновь уткнулась лбом в песок. Жаль у нее не было сил дотянуться до его горла…

— Как только вернусь домой, запишусь в стадо воинствующих феминисток, — процедила, сплевывая песок.

— Это ваши животные?

— Да.

— Хищные?

— Да! Гарпии в расцвете!

Яна не знала, где они находятся. Она лежала на спине, головой на животе тиррона и лениво жевала грушу, не чувствуя ни ее вкуса, ни собственно своего тела. Она тупо смотрела на точки звездочек на темном небе. Приставучее чудовище уже не волновало ее. Он вздыхал и, то и дело норовил облизать девушку, на что та не реагировала. Плевать ей уже было на все разом.

Авилорн развел костер, пытался высушить обувь, одежду, вещи.

Яна покосилась на него и замерла, открыв рот, с грушей на полпути. Мерцающая в темноте кожа эльфа манила, голый торс, брюки что облепили стройные сильные ноги, вызвали глубокий вздох сожаления, что такое тело досталось полному идиоту, которым и воспользоваться грех, и не воспользоваться вроде, тоже.

Тиррон, приняв выставленный плод за приглашение к ужину, слизал его, одним движением языка прихватив и грушу и умыв слюной лицо и руку девушки.

Яна застонала, вытерев лицо рукой, закрыла глаза: к черту вас всех!!

.

Круг четвертый.

В небе бесшумно парила огромная птица с серо-белыми крыльями. Было тихо, светло и тепло.

— Я умерла? — шепотом спросила Яна птицу, и услышала приглушенный шум справа — Авилорн надел сапоги.

— Пора.

— Куда? — испугалась девушка и, вспомнив, скривилась. — Зачем нам ад и хаос? Мы уже в нем.

— Да, твой ад всегда при тебе. Но ты должна его пройти, чтоб победить, и освободить.

— Алю?

— Себя, — вскользь ответил эльф, пристраивая за спину ножны.

Яна вздохнула и с трудом села. По телу тут же разлилась ноющая боль, напоминая, что оно не железное. Циц! — приказала ему девушка и мужественно натянула на ноги сапоги. Поднялась, кряхтя и пошатываясь, и, придерживая вопящую от боли поясницу, выпрямилась с хрустом в позвоночнике. Огляделась: чего-то не хватало. А-а! Кого-то!

— Тиррон!

— Соскучилась?

— Нет! — отшатнулась. — Просто полюбопытствовала.

— За ним прилетала мать.

— Прилетала? Эта? — ткнула пальцем в небо, намекая на фланирующую над ними гигантскую птицу.

— Это карнар, смотритель приграничья. Мы на его территории.

— Нужно уходить, — смекнула Яна.

— Не мешает. Нрав у карнара суровый.

— И почему меня это не удивляет? — проворчала девушка, запихивая в сумку высушенные вещи. — Здесь кого не тронь — сердиты и суровы.

— Не нравится?

— А что, может?

— Почему нет? Во-первых — ты точная их копия, и глупо сетовать на собственное отражение. Во-вторых, в благостной тишине эльфийских просторов, в кругу доброжелательных родственников, тебе тоже не нравилось.

— Твоих родственников, — уточнила Яна и качнула фляжкой. — Воду надо набрать.

— Наберем. Наш путь лежит через Великий источник.

— Водопад? — насторожилась девушка. Перед ее взором тут же встала картинка в фантасмагоричном стиле: ледяной водопад в джунглях живых деревьев — понятно, обычных, с глазками, ручками, ртом и языком, чтоб сказать все, что думают о путниках. А так же толпа горринов, простых бобров и обычных тирронов, которые резвятся, китовой тушей прыгая из воды, душат друг друга, дубинками забивают сваи плотины в виде бобров и укладывают штабелями неприветливых злюк-горринов…

— Нет, ручей. Его вода целебна и утоляет жажду одним глотком, восстанавливает силы, снимает боль и усталость, — направляясь в лес, сказал эльф. Яна, стряхнув очарование привидевшейся ей картинки, пошла за ним.

— Живая вода?

— Да, есть еще мертвая…

— В курсе, я сказки читала в детстве.

— Она есть в аду, и пить ее нельзя.

— Приманка для путников?

— Да.

— Далеко нам еще до ада?

— Мы на приграничье. Идти недолго. Но у границы нужно отдохнуть, набраться сил. Тебе.

— А тебе?

— Я не устал.

— Счастливый, — буркнула Яна, поглядывая по сторонам. Лесок редкий: деревья почти родные, привычные глазу — стволы нормальных размеров и совсем тонкие, то стройные то корявые, раздвоенные. Кусты, цветы, стрекот насекомых, чириканье птиц. И грибы попадаются, правда, все больше поганки-мухоморы. Вот они, как раз, ненормальные — исполины. Один такой они с Авилорном пару минут обходили. А их все больше и больше становилось.

На одной из шляпок мухомора Яна заметила нечто напоминающее издалека куколку насекомого с человеческий рост. Чем ближе они к ней подходили, тем медленней девушка шла, и вот, вообще, остановилась, с любопытством и настороженностью разглядывая странную куколку: человеческое и довольно приятное лицо было смуглым и печальным. Копна жестких, густых черных волос стояла дыбом, производя ужасающее впечатление. Остальное было перепончатыми крыльями, как у летучей мыши, в которые существо завернулось. Оно напоминало девушке демона печали. Во всяком случае, именно это пришло в голову Яне, когда они подошли к нему близже.

— Авилорн, смотри, — позвала шепотом эльфа, передернув плечами, и указала на фигурку. — Кто это?

— Айнгер.

— Он злой?

— Нет. Он без…

— Безобидный и обычный, — кивнула девушка. — Где-то я это уже слышала… Чего он такой грустный? У него беда?

— Трагедия.

— Всей жизни?

— И многих поколений до и после.

— А мы не можем помочь?

Не можем, — хотел ответить да посмотрел на девушку и, передумав, пожал плечами.

Готовность Яны оказать помощь незнакомому и, в общем-то, неприглядному внешне существу, говорила о том, что она еще не зачерствела окончательно и есть надежда, что сердце ее победит горечь прошлых обид, бед и ошибок. Но…