Чтение онлайн

– Фи, Изабель - не знать маэстро! Это же восходящая звезда Европы - Франц Петер Шуберт. Про него говорят, он был лучшим учеником самого Сальери!

– Неужели, самого? А откуда он появился на нашем корабле?

Несколько дней назад его спасли вместе с учеником с какого-то английского шлюпа.

– Как интересно, Изабель. А почему я узнаю про это только сейчас? Почему ты молчала?

– Тсс, - сплетница приложила палец к губам. Чуть подвинулась к подруге. И тихо зашептала. – Представляешь… Маэстро! Торопился, плыл по приглашению дона Эспиноза на свадьбу единственной дочери. И ночью!!!
– она широко раскрыла глаза, чтобы показать весь ужас произошедших событий.
– Команда корабля, увидала призрак – огромный, во всё небо "Летучий голландец". Он подплыл к ним, и... остановился напротив. Только вообрази... Шквалистый ветер, безумные волны, судно англичан мотает как тростинку, а призрак стоит неподвижно. И ждёт! На палубе затаились мертвецы. С холодными, голодными, пустыми глазами! Моряки не выдержали ужаса. Бросились к шлюпкам и сбежали. А несчастный маэстро и его спутник, брошенные на произвол судьбы, всю ночь просидели в одиночестве, дрожа от страха, пока капитан нашего судна, не нашёл их обессиленными на палубе.

– Изабель, какой ужас! Я же теперь, после твоего рассказа, не смогу выйти на палабу! – впечатлительная особа закрыла глаза. Нервно сглотнула. Покачала головой.
– Неужели это правда?

– Правда, правда. Капитан по большому секрету рассказал дону Себастьяну. Тот поведал брату моего мужа. А уже муж рассказал мне.

.....

Маэстро закончил играть. Чуть посидел за инструментом. Выдерживая паузу, словно провожая мелодию в грядущее. Затем встал. Резко поклонился. Мотнул густой, кудрявой шевелюрой.

– Браво!
– закричал сидевший вблизи него ученик. Он решительно захлопал. Поднялся, повернулся к зрителям, продолжал аплодировать.

– Брависсимо...
– подхватила благодарная публика, в почтении аплодируя и поднимаясь со своих мест.

– Несчастный гений – он, бесподобен!
– сердобольная Изабель так же начала рукоплескать, отбивая ладони.

***

Шуберт - Первый! Великий! Композитор-романтик, как его в последствии назовут потомки, важно прохаживался по палубе. За ним, подобно шлейфу, передвигалось несколько молодых людей. (Среди них были дамы).

Почитатели таланта охали, ахали, томно вздыхали и просто выражали своё восхищение небывалыми способностями маэстро.

– Сеньоры и сеньориты!
– Шуберт просто купался в лучах славы.
– Музыка она разлита во всём, что нас окружает. В воде, в воздухе, в солнечном свете. Да, вот, хотя бы, для примера – в ветре...
– он сейчас шепчет о том, что…

Могуч и гоняет стаи туч.

Как волнует сине море,

Ввсюду веет на просторе.

Слышите, как напевает порывами... Пам-парам-пам-пам...– Неужели не слышите?

Присутствующие удивленно качали головами.

– Как же? Друзья? Разве можно не слышать такое чудо? Такую прекрасную мелодию? Вот, опять, уже громче и немного по-другому... Пам-парам-пам... парам-пам-пам...

??? – поклонники снова смущенно улыбались, показывали, что ничего не разбирают. Ветер как ветр. Ничего особенного.

Гений разочарованно повернулся к помощнику - юноше, на голове которого был большой зелёный берет с ярко-алым пером.

– ЛюдовИк, мне срочно нужна гитара. Чтобы я мог перевести слова ветра в прекрасную мелодию... И наиграть её моим слушателям.

– Ах! Гитара? Маэстро нужна гитара? Дайте гитару?
– эхом понеслось по группе воздыхателей.

– Пожалуйста, - одна из дам подала инструмент композитору.

Композитор взял её. Пробежался пальцами по струнам.
– Итак, сеньоры – ветер! Предчувствие непогоды. Буря... Шторм... Долгая дорога в пути...
– Он вдохновенно заиграл и начал петь...

Пускай ветра буянят.

Шторма пускай штормят.

Меня дороги манят.

Пути меня манят...

Сделал небольшой проигрыш. Побарабанил по передней деке. Притих на несколько мгновений. Прислушался.
– А вот, друзья, я слышу, как волнительно бьются сердца наших бесстрашных моряков и капитана... Слышите?
– Снова небольшой проигрыш и новые строки...

Но смелое сердце врага не боится.

Пам-пар-пам па-бам-пам-пам-пам...

И друга не бросит в беде.

– А чуть дальше ощущается тяжёлый скрип канатов, шелест и хлопанье парусов. Волнение моря. Здесь просыпаются другие – слова...

Не требую награды

Почета не хочу

Скажите если надо

Приду и защищу...

– Оу, Франц Петер!
– зааплодировали почитатели.
– Прелестно! Чудесно! Замечательно!

Певец хмыкнул и строго посмотрел на "молодого человека" в берете.
– ЛюдовИк, надеюсь вы записали услышанную мелодию в свой блокнот. Я не хотел бы чтобы, мои мысли, унёс ветер. Они должны остаться навечно, на бумаге, чтобы потом, в последствии, были доступны каждому, кто пожелает познакомится с моим творчеством.

– Всё записал, МАСТЕР!
– помощник поджал губы. Сделал серьёзное лицо.
– Всё, до единой ноты. До последнего скрипичного ключа, запятой, точки и восклицательного знака!

Учитель довольно махнул головой. Встал в позу Марка Туллия Цицерона, поднёс руку ко лбу. (Точнее к тому место, где должен был быть венок из лавровых листьев). И молвил…

– Сеньоры! Я назову сие музыкальное творение.... "Морская фантазия для гитары, скрипки и фортепиано!".

– Прекрасное название!
– ЛюдовИк склонился, что-то быстро черкая на листе бумаги.
– Просто, кратко, со вкусом. И как всегда ГЕНИАЛЬНО!

Проходя мимо одного из открытых погребов, маэстро принюхался. Сморщился. Ощутил тошнотворный запах человеческого пота и испорченной рыбы. Заглянул внутрь решётки.

Внизу, на полу, сидели негры, в каком-то тёмном рванье и тихо гундосили бесконечную, бессмысленную песню, из которой впоследствии суждено было родиться то ли блюзу, то ли рэгги, то ли ещё какому-то подзаборному рэпу...

Один из испанцев дал пояснение.
– Негры, сеньор Шуберт. Чего-то ноют, воют, скулят по-своему. Ничего не понятно.

– Как же не понятно?
– возразил творец.
– Всё понятно. Это тоже музыка. Негритянская, народная. Я бы даже сказал классическая музыка. Разве не слышите? Прислушайтесь. Они поют... – Пам-па-рам пам-пам... Парам-пам-пам. – Эту мелодию надо просто перевести на какой-нибудь из европейских языков, и она зазвучит.

Испанец ухмыльнулся.
– Маэстро? Не смешите мои сапоги. Какая у негров может быть мелодия, они говорить-то толком не умеют!

Шуберт поднял руки. Помахал ими как лебедь, садящийся на воду...