Фауст, фон Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

Мефистофель

Рад видеть этот молодой приплод. Вы только сейте, урожай придет. Еще раз плащ встряхну. Поодиночке Взлетает моль из ветхой оболочки, Жучки, букашки, живо по углам! Скорей запрячьтесь глубже в старый хлам! В забытые глухие закоулки, На дно пустой рассохшейся шкатулки, Между горшечных пыльных черепков, В пергаменты, в глазницы черепов. Под этой гнилью и негодным ломом Естественно водиться насекомым.

(Надевает плащ.)

Накину вновь я этот балахон, Как будто важным званьем облечен, Но мало называться принципалом, Иметь студентов надо под началом.

Звонит в звонок, издающий гулкий пронзительный звук, от которого содрогаются стены и сами собой отворяются двери.

Фамулус [153] (шатающейся походкой входит по длинному и темному коридору)

153

Фамулус (лат.) — ученый служитель при профессоре или лаборатории.

Гул приводит в содроганье Лестницу и стены зданья. Молньи блещут в окнах дома, И трясется пол от грома. Под влияньем отголоска Сверху сыплется известка, Двери сами силой крена Отворяются мгновенно. В Фауста былом наряде Великан какой-то сзади Подзывает, улыбаясь, Но от страха я шатаюсь. Как мне быть? Бежать? Остаться? Что грозит мне? Как дознаться?

Мефистофель (кивая ему)

Войдите. Ваше имя — Никодим?

Фамулус

Действительно. Молитву сотворим.

Мефистофель

Ну, это мы оставим.

Фамулус

Как мне лестно, Что имя вам мое небезызвестно.

Мефистофель

Так, несмотря на возраст пожилой, Еще вы студиозус, милый мой? Иной к штудированью пристрастится И уж не знает этому границы. Большое множество простых умов Живет постройкой карточных домов, Хотя при жизни даже самый стойкий Доводит редко до конца постройку. Но доктор Вагнер — разговор иной. Учитель ваш, прославленный страной, — Единственный ученый по призванью, Который ежедневно множит знанья. Живая любознательность к нему Притягивает слушателей тьму. С вершины кафедры он объявляет Всему, что было раньше, пересмотр, И сам ключами, как апостол Петр, Земли и неба тайны отмыкает. Все признают его ученый вес, Он затмевает остальных по праву. В лучах его известности исчез Последний отблеск Фаустовой славы.

Фамулус

Простите, сударь. Так судить нельзя. Я ваше заблуждение рассею. Как ни почетна доктора стезя, Он выдается скромностью своею. Он свыкнуться не сможет никогда С исчезновеньем славного предтечи, Ждет возвращенья Фауста года И только жив мечтой об этой встрече. Вы видите, в теченье многих лет Осталось все, как до его пропажи, Доныне доктор Вагнер был на страже, Чтобы всегда был заперт кабинет. Но силой звезд свершен переворот. Я слышал гром и видел молний вспышки, Замки слетели, лопнули задвижки, И мы смогли попасть под этот свод.

Мефистофель

Где доктор сам? Нельзя ли мне к нему? А может быть, я сам его приму.

Фамулус

Он затворился в строгости такой, Что я боюсь смущать его покой. В теченье месяцев, вообразите, Прикован он к великому открытью. Кто в чистоте держал свой гардероб, Стал грязен и чумаз, как углекоп. Сам до бровей покрылся сажей черной И воспалил глаза вздуваньем горна. Так день и ночь, закрывшись на засов, Он счастья ждет под музыку щипцов.

Мефистофель

Неужто он и от меня в затворе? Я ход его открытия ускорю.

Фамулус уходит. Мефистофель усаживается с важностью.

Едва успел до кресла доплестись, Знакомый гость откуда ни возьмись! Он — человек формации новейшей И, следовательно, нахал глупейший.

Бакалавр [154] (стремительно входя через коридор)

154

Бакалавр — младшая академическая степень; бакалавр второй части «Фауста» — не кто иной, как тот самый студент, которого Мефистофель дурачит в первой части «Фауста»; он наделен чертами самоуверенной академической молодежи, столь несимпатичной Гете-старику.

Что я вижу? Сняты скрепы С двери каменного склепа? Стало быть, конец гнездовью, Портившему столько крови Молодому поколенью Духом падали и тленья? Стены этой древней кладки В разрушенье и упадке. Лучше не соваться близко, Чтоб не подвергаться риску. Можно жертвой стать обвала, — Этого недоставало. Узнаю тебя, твердыня! Мальчиком я, рот разиня, Слушал в этих же палатах Одного из бородатых [155] И за чистую монету Принимал его советы. Все они мой ум невинный Забивали мертвечиной, Жизнь мою и век свой тратя На ненужные занятья. Вот один из них в приемной Скрылся в нише полутемной. Ба! Никак он в том же платье? В этом меховом халате, Видя, как еще я мал, Он мне пыль в глаза пускал. Как глубок его подлог, Я тогда понять не мог. В нынешнее время — дудки! Не пройдут такие шутки. Милейший! Если Леты муть в разлитье Вам памяти песком не затянула, Я ваш студент тех лет, успевший выйти Из-под академической ферулы. Я в вас не замечаю перемены, А я переменился совершенно.

155

Одного из бородатых… — «Бородатыми» на студенческом жаргоне назывались профессора, главным образом философы.

Мефистофель

Рад, что пришли вы без заминки. Я оценил вас в тот приход. Мы бабочку уже в личинке Угадываем наперед. Вы радовались так по-детски Своим кудрям и кружевам. Но стрижка без косы, по-шведски, Идет гораздо больше вам. Лишь философский абсолют Не заносите в свой уют.

Бакалавр

Почтеннейший! Хоть мы на месте старом, Зато у нас иные времена. Двусмысленности не пройдут вам даром, Мне сущность их теперь насквозь ясна. Над мальчиком вы потешались вволю! Вы б этих штук теперь не откололи. Такой прием теперь недопустим.