Фауст, фон Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

Мефистофель

Ты обещанье дал напрасно.

Фауст

Средь дел своих ты упустил, Чем эти плутни завершатся. Раз ты людей обогатил, Они желают развлекаться.

Мефистофель

Нельзя так сразу, невзначай, С бухты-барахты. Это крупный Вопрос. Тут мы пред неприступной Тропой в предельно чуждый край. Елену вызвать — это шаг Опасный и немаловажный, Не то что призрак благ бумажный. Созвать колдуний, ведьм — пустяк, Тут я всегда к твоим услугам, Но героини, как-никак, Ведь не чета моим подругам.

Фауст

Опять завел свою шарманку, Отец сомнений и помех. Тебе, чтоб веровать в успех, Все нужно новую приманку. Два-три заклятья прогнусавь — И вызовешь Елену въявь.

Мефистофель

Язычники живут в своем аду. Я там чужой и дел их не веду. Но средство есть.

Фауст

Скажи скорей, какое.

Мефистофель

Я эту тайну нехотя открою. Богини высятся в обособленье От мира, и пространства, и времен. Предмет глубок, я трудностью стеснен. То — Матери. [144]

Фауст (испуганно)

Что? Матери?

144

То — Матери. — Миф о Матерях в основном — вымысел Гете, на который его натолкнуло одно место из «Жизнеописаний» Плутарха. (см. Эккерман, Запись от 10 января 1830 г.). В главе 20 «Жизнеописания Марцелла» читаем: «Энгиум — небольшой, но старинный город Сицилии, известный благодаря богиням, именуемым Матерями, храм которым там воздвигнут».

Мефистофель

В смятенье Ты сказанным как будто приведен?

Фауст

Да. Матери… Звучит необычайно.

Мефистофель

Всегда такими и бывают тайны. Да и нельзя иначе. Сам прикинь: Мы называем нехотя богинь, А вам непостижимы их глубины. Они нужны нам, ты тому причиной.

Фауст

Где путь туда?

Мефистофель

Нигде. Их мир — незнаем, Нехожен, девственен, недосягаем, Желаньям недоступен. Ты готов? Не жди нигде затворов и замков. Слоняясь без пути пустынным краем, Ты затеряешься в дали пустой. Достаточно ль знаком ты с пустотой?

Фауст

Вот новости! Такой вопрос излишен. В нем отголосок «кухни ведьмы» слышен. Решил тряхнуть ты этой стариной? Я по свету таскался, до истомы Учил тщете, учился по-пустому, Дух пустоты, надеюсь, схвачен мной. Мне также одиночество знакомо. Когда я стал судить трезвей, число Людей далеких вдвое возросло. В отчаянье от их вражды, в унынье, Я удалиться должен был в пустыню, Где, чтобы одному не одичать, Я душу черту должен был продать.

Мефистофель

Все это вздор. Есть даже в океане На что смотреть, не все пустая гладь. Там видно, как не устает играть Твоею жизнью волн чередованье, Как плещутся дельфины, как в пучину Глядится месяц, звезды, облака. Но в той дали, пустующей века, Ты ничего не сыщешь, ни единой Опоры, чтоб на ней покоить взор, Один сквозной беспочвенный простор.

Фауст

Так врали новичкам жрецы мистерий, В святилище им преграждая вход, Но предо мною ты, наоборот, Услужливо распахиваешь двери И посылаешь в капище пустот, Чтоб с помощью изученных заклятий Руками загребал тебе я жар. Но я в твоем «ничто» надеюсь, кстати, Достать и всё посредством тех же чар.

Мефистофель

Хвалю тебя, пока нам не пришлось Расстаться: черта знаешь ты насквозь. Вот ключ, ты видишь?

Фауст

Жалкая вещица.

Мефистофель

Возьми. Не брезгуй малым. Пригодится.

Фауст

Он у меня растет в руках, горит!

Мефистофель

Не так он прост, как кажется на вид. Волшебный ключ твой верный направитель При нисхожденье к Матерям в обитель.

Фауст (содрогаясь)

При спуске к Матерям! Чем это слово Страшнее мне удара громового?

Мефистофель

Вот косность! Ты боишься новых слов И хочешь слышать только повторенья? Пора бы не бояться пустяков И принимать любые превращенья Спокойно, без боязни катастроф, Как ни звучало б их обозначенье.