Чтение онлайн

Он нажал на спуск и гарпун, подобно молнии вылетел из пушки. Харальд от неожиданности моргнул, а когда открыл глаза, человека за пулеметом уже не было. Он был пришпилен к переборке собственного корабля, из его груди торчал гарпун. Какое-то время Харальд стоял и смотрел на происходящее с открытым ртом. Затем он заметил, что улыбается, пираты же, видя, что стрелок мертв, спешно уходили. Он хотел, было, узнать, не нужна ли кому-нибудь помощь, но не мог проронить ни звука и убрать с лица эту чертову ухмылку.

– Канат!

К нему бежал, вытянув руку, капитан.

– Руби канат! Живее!

Харальд отвлекся от мыслей о своей победе и посмотрел вниз. Что-то дернуло и потянуло его вперед - канат всё ещё был привязан к гарпуну.

– Они тонут!
– крикнул Генрих.
– Тащат на вниз!

Пиратский корабль заваливался на бок, подобно гигантскому зверю, заглатывая пробоиной воду. Граната Зайлера не повредила пулемет, но нанесла ощутимый ущерб другим частям.

– Генрих, я...

И тут капитан завопил. Канат обмотался вокруг мачты, обвил его руку и притянул её к дереву. Харальд и представить не мог, что человек способен так кричать. Но он вопил, словно, сбитое машиной животное.

Лейтенант схватился за канат и понял, что он туго натянут. Он посмотрел на экипаж, но те, словно, замерли.

– Что мне делать?
– выкрикнул он.

– Руби... канат...
– сквозь зубы прошипел Генрих.
– Руби!

Харальд вспомнил о топоре. Широкий топор находился под перилами и был предназначен как раз для этой цели. Он ухмыльнулся. Ночь принадлежала ему и ничто не могло его остановить.

Когда он повернулся туда, где должен был быть топор, ухмылка исчезла с его лица. Топор исчез.

Платформа "Эсхил". Наши дни.

1

Гидеон очнулся во тьме. До его слуха донеслись выстрелы. А выстрелы означали, что тут люди.

Какое-то время он пытался понять, где находится. На камбузе. Он всё ещё был заперт на камбузе. Он коснулся затылка и ощутил шишку в том месте, где получил прикладом. Она чертовски болела. Он резко поднялся. Слышались голоса - в жилом корпусе были люди. Ну или, по крайней мере, они звучали, как люди.

Он поднял с пола чистую тряпку, разорвал её надвое и один кусок обмотал вокруг головы. Выглядела повязка, конечно, неважно, но он и не стремился принять представительный вид. В запертом пространстве он чувствовал собственную вонь. Сколько он тут? Неделю? Он считал по пальцам дни, проведенные здесь, но сбился. Он думал о том, что случилось после того, как пропала аргентинская спасательная команда. Кто-то ещё приходил. Возможно, расправился с бешеными аргентинцами. Что потом? Потом они ушли. И он ушел. Гниль найдет свой путь к цивилизованным местам и распространится по миру. Она поймет, что за морем есть целый мир.

Обиднее всего было то, что он не помнил, каково это - жить за этими стенами. Он не был женат, у него не было домашних животных, ни трёхэтажного особняка в пригороде. Весь его жизненный опыт укладывался в промежутки между сменами. Отпуска, клубы, девочки, деньги... другие положительные стороны жизни высокооплачиваемого специалиста. Вся его настоящая жизнь проходила здесь. И теперь все его друзья были мертвы. Все его коллеги были мертвы. Весь его труд - недели работы с анализами нефти и сборы данных - всё пущено по ветру.

Он схватился за голову и принялся раскачиваться взад-вперед, ожидая, что дверь взорвется и не придется принимать никаких решений. Это, хотя бы, будет быстро. Быстрее, чем его рана начнет гноиться, эта дрянь проникнет в него и он сойдет с ума, как остальные. Но сидеть смирно он не мог. Гидеон встал и толкнул дверь. Заперта. Он огляделся по сторонам и увидел своё отражение в зеркале между холодильными камерами. Щёки ввалились, но повязка, хотя бы, не выглядела слишком уж ужасно.

– Ты - это всё ещё ты, - сказал он отражению.
– Ты - это всё ещё ты и ты прекрасен, парень.
– Он улыбнулся той ослепительной улыбкой, от которой все девчонки в Рио выпрыгивали из трусов. Зубы были на месте, ровные и белые.

Нет... нельзя отвлекаться. Нужно найти путь наружу.

Он начал рыться в шкафчиках в поисках спичек. Он уже был готов сдаться, когда в углу нашел что-то маленькое и красное. Он схватил эту штуку - это оказался фонарик - и нащупал кнопку включения. Узкий луч света озарил помещение - батарейки были целы.

– Воистину, боги улыбнулись этому смертному.
– "Прекрати! Ты сходишь с ума!" - он снова посмотрел в зеркало.

– Псих!
– произнес он.
– Совсем с катушек съехал. Напрочь. Полностью свихнулся, Леонард!
– он заметил, что звук его голоса исходит откуда-то из живота.

Он лег и посветил фонариком под дверью, пытаясь выяснить, что же было так похоже на 4 прямо стоящие палки. Сначала, он не понял, но потом до него дошло - это стул. Кто-то прислонил стул к двери с той стороны. Если бы его спросили об этом неделю назад, он бы сказал, что подобный трюк работает только в кино, но сейчас, был совершенно иного мнения. Стул действовал не хуже замка.

Впрочем, возможно, не столь надежно.

Он подошел к ряду раковин, радуясь, что оказался не в спальне или ванной. Кухня была большой и обставлена по последнему слову техники. Тут были плиты, посудомойки, раковины, полки с посудой... и инструментами. Он нашел несколько разделочных досок и ряд широких мясницких ножей рядом с ними. Он вытащил огромный тесак, способный одним ударом отрубить свинье голову. Держа его в руке, он думал о том, смог бы он справиться с теми, кто запер его здесь. Ему хотелось надеяться, что да. Гидеон всего один раз участвовал в драке, когда ему было 10, и тогда он проиграл. Джимми Таггерт прилюдно отметелил его и с тех пор, он никогда не дрался. Но он был умен и он выжил. Умные парни всегда побеждают на длинной дистанции, так, ведь? Блин, его зарплата была в два раза больше, чем у бурильщиков и в три раза выше, чем у разнорабочих и он не боялся, говорить, что думает.

Снова оказавшись на полу, он попытался лезвием сдвинуть в сторону ножку стула. Сложность была в том, что он не мог одновременно смотреть и работать ножом. Некоторое время Гидеон провел в поисках удобного положения. Он четыре раза взмахнул ножом. Затем ещё раз. И ещё. Только на этот раз нож коснулся чего-то твердого. Стул сдвинулся. "Готово!"

Но дверь, всё равно, оставалась подпертой. Стул лишь сдвинулся, но, по-прежнему, поджимал рукоятку двери.

– О, ладно, перестань!
– В отчаянии, Гидеон подпрыгнул и пнул дверь.
– Открывайся! Открывайся, ёб твою мать!