Шрифт:
Евгений Кукаркин
Эксперимент
ПРОЛОГ
Это не правильно, когда говорят, что профессию мы выбираем. Запомните, профессия выбирает нас. Одни становятся профессионалами, другие и их большинство, существуют до пенсии.
Мы родились в непонятное время. Даже в институт поступить не можем. Знаменитый Хрущевский указ рекомендовал нам пройти двух годичную практику на заводе и после, даже с тройками, поступать в высшее учебное заведение.
Мой друг, Лешка, побегав по ВУЗам, предложил мне все же подавать документы, так как их везде берут и не отказывают. Мы решили, пойдем в Кораблестроительный институт и сдали туда документы.
Ехидный старичок, математик, положил свою тощую ручонку на разбросанные по столу билеты.
– Для вас молодой человек задача попроще. Билеты не тащите, если на мой вопрос ответите правильно, ставлю пять, если нет - два. Условия задачи: В нижнем углу комнаты сидит паук, в противоположном верхнем, сидит муха. Какое кратчайшее расстояние от паука до мухи?
– По диагонали по полу, потом наверх.
Его рот, с сухонькими маленькими губами, развернулся в улыбке.
– Неправильно молодой человек. Идите, два.
– Как неправильно?
– Да так. Мысленно сделайте развертку комнаты и проведите прямую линию. Пока молодой человек, приходите через два года.
Лешка тоже сыпанулся на математике и мы, как порядочные граждане своей страны, пошли наниматься на работу. Причем, это оказалось так трудно, ведь нам не было 18 лет, что пришлось применять папины и мамины связи, чтобы устроиться лаборантом в химическую лабораторию. Лешка, также с трудом устроился учеником сверловщика на завод.
Через год мы были у того же математика.
Опять та же картина. Он кладет свою лапку на билеты и опять задает простой вопрос.
– Чему равен логарифм двух?
– Но это есть в справочнике.
– В справочнике много чего есть. Так чему равен?
– ???...
– Приходите в следующий раз молодой человек.
И опять, я с Лешкой, иду трудиться на целый год.
Прошел еще год и мы встали перед проблемой. Если в третий раз не поступим, возьмут в армию, а это еще три года и тогда ни одна наука в нашу голову не полезет.
– Знаешь что, - говорит Лешка, - пойдем в Военно-медицинский. И профессия и военная служба, все вместе. Ходят слухи, что по математике у них не такие драконовские меры как везде.
– Мне всеравно, пошли.
Мы подали документы в Военно-медицинский институт.
К нашей безумной радости, мы сдали математику здесь на пять, а остальные предметы на четыре. И не смотря на то, что баллов у нас было меньше, чем у пятерочников, нас приняли. Если бы тогда было можно и Хрущев был рядом, мы бы поцеловали его в маковку.
Но через год, Лешку вышибли и вовсе не за успеваемость. В морге, при кромсании трупов, он упал в обморок, а при вторичной попытке его рвало весь день. Он был невосприимчив к этим делам. Лешка ушел в армию, а у меня в институте появились новые друзья.
Николай был худ и тощ, когда пришел на первый курс. В то время мы всегда хотели есть, а он страдал этим больше всего. Он то и предложил мне заняться тяжелой атлетикой. В его тумбочке хранились вырезки из газет и журналов про Томи-Коно, Андерсена и других различных спортсменов, выращивавших, сверх-шеи, сверх-спины и сверх-грудь.
Спортзал нашего института был всегда свободен и мы каждый вечер, два года подряд, таскали тонны железа и гнулись на разных приспособлениях часами.
На третьем курсе института, нас было не узнать. Николай стал квадратным, целой машиной мышц, а я так развился в плечах и груди, что гимнастерку и шинель пришлось заказывать в ателье.
Николай ворвался в спальню.
– Вставай, бездельник, все проспишь. Наши в космосе. Представляешь, человека запустили.
– Да ты что? И кто же?
– Военный, летчик, Гагарин.
Мы вылетели на улицу. Что там творилось, не передать. Люди целовались, кричали, поздравляли друг друга, как-будто это сделали они. Потом нас собрали активисты и все пошли, демонстрацией, по городу.
– Вот бы нам туда, в космос.
– Может и попадем. Там все специальности в скором времени будут нужны, а врачи в первую очередь.
В институте был бедлам. Никто почти не слушал лекции, все обсуждали новости. В перерыв, я, Николай и еще несколько человек, подали генералу Павлову рапорта с просьбой перевезти в космонавты. Он похмыкал, посмеялся, но рапорта забрал и отправил нас учиться дальше.
Прошел еще год. Мы кончали учебу, сдали госэкзамены и должны были приступить к практике, когда меня и Николая вызвали к генералу.
– Что ребята, вы не забыли о поданных рапортах? Не пропало еще ваше желание побывать в космосе?
– Нет, товарищ генерал, - дружно ответили мы.
– Тогда собирайтесь и поезжайте в Москву. Пусть на вас полюбуются. Если не выдержите там испытаний, возвращайтесь. Деньги и документы получите в канцелярии. Ни пуха, ни пера.
– К черту, товарищ генерал.
В этот же вечер мы уехали на поезде в Москву.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
Врач несколько раз обошел меня и Николая. Пощупал мышцы, попросил согнуть руки, ноги и покачал головой.
– Вроде, таких экземпляров у меня еще не было. Одевайтесь, пойдете к вашему куратору, Ольге Матвеевне. Вот записка к ней. Она скажет, что вам делать.
Ольга Матвеевна, просмотрела записку и поморщилась.
– Опять, я да я. Вас звать Николай, а вас - Петр. Видите в окно вон ту пятиэтажку. Вот и идите туда. Скажите коменданту, что новенькие и от меня, пусть вместе, в одну комнату поселит. Откровенно говоря, мне сейчас не до вас. Через неделю пуск ракеты. Так что, до свидания, Коля и Петя. Завтра увидимся.
На следующий день за нас взялись всерьез.
Медики принялись изучать нас, как подопытных животных. И месяца не прошло, как Николай стал собирать вещи. Он не прошел центрифугу.