Экипаж
Шрифт:
– Блин, капитан, рог-то тут с какого хрена нарисовался?
– Так Дитирон весь в панцире, как броненосец! – хмыкнул Моручи. – Роговые щитки, пластины... он не человек, если еще не понял. В моем экипаже три дроида, четыре инопланетянина, и пять человек... или четыре, смотря как считать...
– Это как? – не понял Денисов.
– Рудольф мутант, он уже не совсем человек. Как же мне не хватает Фриды... – досадливо пробормотал Моручи, обыскивая труп. – После клинической смерти мозг активен еще сорок минут, будь у меня при себе телепат, я уже знал бы все, что нужно...
– Ну так где ж его взять, капитан?
– философски пожал плечами Денисов. – Че теперь будем делать?
– Быстро собираться и удирать отсюда – здесь не отсидимся. Где, говоришь, живет твой механик?
Анатолий Эдуардович Зверев, коего все знакомые знали исключительно под именем Толика-хакера, мог, как Цезарь, заниматься несколькими делами одновременно. Сейчас он занимался четырьмя.
Правой ногой нажимал насос, надувающий большой резиновый мяч. Вчера Толик усовершенствовал велосипедный насос, и теперь проводил испытания.
Левой рукой сортировал видеокарты, коих у него накопилось больше сотни. Зачем столько? Да черт его знает!
Правой рукой писал новый вирус. Толик очень любил писать вирусы, а затем любоваться, как они разрушают ненавистный «Windows». После этого он обычно отправлял их свободно плавать по Интернету, чтобы другие люди тоже могли порадоваться вместе с ним.
А еще он пил пиво через длинную соломинку.
Толику недавно исполнилось тридцать семь лет. У него было два высших образования, но он нигде не работал. И тем не менее денег у него было много – откуда, он и сам толком не знал. Время от времени ему приходили по почте какие-то заказы на какие-то программы – он писал, отсылал и забывал. Толик был безотказным человеком. Однако платили за эти программы исправно и довольно-таки щедро.
Жил Толик в гордом одиночестве в трехкомнатной квартире. Откуда она у него взялась, он опять-таки и сам толком не знал. Вероятнее всего, получил от кого-то в наследство. Покидал он квартиру редко. Питался исключительно пиццей, морожеными пельменями и пивом.
Особенно пивом.
Раздался звонок. Толик задумчиво моргнул – звук показался знакомым. Он готов был поклясться, что уже слышал его раньше. После второго звонка он догадался – звонят в дверь.
После третьего звонка ему пришло в голову, что надо бы, пожалуй, открыть, а то так и будут отвлекать.
За дверью стояли трое. Рослый накачанный детина с небольшими усами на славянско-азиатском лице, похожий на какого-нибудь казахского батыра. Щуплый коротышка с лицом хорька. И надутая русоволосая девчонка в коротеньком топике.
Толик не знал никого из этих людей (знакомство с Денисовым было шапочным, и он его не узнал). Более того – от них за километр пахло неприятностями.
Он отодвинулся в сторону и равнодушно спросил:
– Пиво будете?
Проявив гостеприимство, хозяин квартиры вернулся к компьютеру. Впрочем, посторонний человек никогда бы не назвал это компьютером. Толику так часто приходилось разбирать свой главный прибор, что он в конце концов решил послать корпус подальше. Его основной системный блок был прибит к стене. А к нему подключено еще несколько блоков, вторичных: Толик любил многозадачность.
– Так, жратвы у него, конечно, нет... – пошуровал в холодильнике Денисов.
Марина первым делом отправилась принять ванну. И обломилась – Толик давным-давно приспособил ее под склад для старых запчастей. Чтобы искупаться, надо было сначала куда-то все это выгрузить, а потом долго отмывать ванну от грязи и ржавчины. Сам хозяин последний раз мылся в прошлом году, когда его каким-то ветром занесло на речку.
По дороге сюда похищенная дочь нефтяного магната пряталась на заднем сиденье, испуганно вздрагивая каждый раз, когда машина проезжала мимо человека в форме. После случая с майором Громенко она начала панически бояться милиции. А к Святославу, наоборот, жалась, как к спасательному кругу – капитан стал казаться ей единственным родным человеком на всем белом свете. Частично, конечно, здесь сработал широко известный «Стокгольмский синдром»...
– Руку на дружбу! – протянул ладонь Толику Моручи.
Тот автоматически пожал, не отрывая взгляда от экрана. Святослав тоже посмотрел туда, ничего не понял и положил перед Толиком наполовину собранный дешифратор континуумного кода. Толик скосил глаз, увидел незнакомый прибор и мгновенно заинтересовался. Он некоторое время осматривал странную штуковину, поковырялся в ней пальцем, потом отверткой, и наконец спросил, уже начиная терять интерес:
– Сдаюсь, что это?
– Пока что ничего, - ответил Моручи. – Но вот если у вас, сударь, найдется то, что перечислено в этом списке...
Толик прочитал список. Наморщил лоб, немного подумал, а потом принялся рыться в той самой ванне, в которой не удалось искупаться Марине. Находя очередную железку, он отчеркивал один из пунктов в списке.
Через двадцать минут перед Святославом высилась кучка непонятных хреновин и лежал список, в котором осталось всего два пункта.
– Этого у меня нет, - ткнул в верхний пункт Толик. – И я знаю только одно место, где такое можно достать. А что такое «трансцикличный конденсатор», я не знаю. Значит, такого не существует.
– Извиняюсь, - извинился Моручи. Трансцикличный конденсатор он уже добыл, развинтив станер. – Забыл вычеркнуть. Значит, только два урановых компенсирующих стержня. Где их можно достать, говоришь?
– На атомной станции, - махнул рукой Толик. – На любой.
– Блин, Эдуардыч, а поближе нет? – дружески положил ему руку на плечо Денисов. – Ну ладно тебе, не жмись, блин, мы ж тебя не обидим... А? А?
– Извини... кто бы ты ни был... – равнодушно пожал плечами Толик. – Уран – металл редкий, его можно достать только по спецзаказу.
– А в свободной продаже нет? – недовольно скривился Моручи. – Аллах, до чего же примитивный мир...
– Да вот такой, - зевнул хозяин квартиры, продолжая ковыряться в программе. Трое нежданных гостей воспринимались им исключительно как досадная помеха, мешающая основной работе.
– Эдуардыч, а можно мы у тебя переночуем? – потыкал его в спину Николай.
Хакер только передернул плечами. Ему было все равно.
Ночью в квартире Анатолия Зверева никто не спал. Все ушли в работу.