Эффект Буратино
Шрифт:
– Ладно, не надо суператлетов, – не сдавался я. – Но, может быть, артисты? Михаил Пореченков? Максим Галкин? Ален Делон? Филя Киркоров, наконец?
– Ремизов, ты с ума сошел. – Алена хохотала от души. – Ну, нашел любовничков, блин… Один Ален Делон, да и тот дедушка…
Наконец она отхохоталась и посерьезнела.
– А если взаправду, то я бы от Билла Клинтона не отказалась. Вот мужик, так мужик.
– Алька, а что, если я тебе устрою Клинтона? – сказал я. – Кстати, и насчет Алена Делона ты не права. Я-то имел в виду его молодые годы. Тогда все женское население Советского Союза в мокрых трусиках ходило после его фильмов.
– Ну да, а ты Игорь Кио, – вяло отозвалась Алена. Видно разговор этот разбудил в ней не очень приятные воспоминания. – Сейчас из шляпы кролика вытащишь… Того, что на эмблеме Плейбоя… Ладно, Гудини, ты только это хотел мне сказать? Я, вообще-то, не выспалась…
– Да нет, Аленка, погоди, – заторопился я. – Я тут нашел кое-что… Ну, прибор один…
Я оглянулся и, прикрыв трубку ладонью, прошептал:
– Не могу я по телефону, – понимаешь. – А мне с тобой очень поговорить надо…
– Ладно, – смилостивилась она. – Давай, подваливай через час, нет, через два… Папика нет сегодня. Только я к тебе приставать буду…
– Алька, – виновато сказал я. – Может, в другой раз, а? У меня, правда, серьезное дело. Давай, у меня поговорим…
– Ну, хорошо, – неожиданно согласилась она. – Все равно делать нечего. Жди. Выпить только чего-нибудь прихвати.
Я отпросился у шефа и, заскочив в супермаркет, поехал домой.
Времени хватило только на то, чтобы покидать в шкаф то, что лежало на виду, и кое-где смахнуть пыль. Я еще успел расставить на столе нехитрое угощение и включить чайник, когда раздался звонок.
Она принесла с собой пьянящий, полузабытый аромат женщины. Небрежно скинула мне на руки невесомое манто, слегка поправила прическу и, небрежно чмокнув меня в щеку, прошла в комнату. Увидев, как поскучнел на фоне ее макияжа нехитрый интерьер, я внутренне покраснел. Но Алена оглядывалась с любопытством.
– Слушай, Степка, – сколько же я у тебя не была, а? Это мы еще до твоей Таньки здесь всей конторой собирались…
– Точно, – сказал я. – А что, неплохие времена были…
– Да уж… – Она подошла к столу и, взяв в руки бутылку, посмотрела на этикетку. Бровки ее уважительно поползли вверх.
– Никак, «Hennessy» пьем? Серьезный, видать, разговор предстоит… А это что? «Коркуно-ов». Ну, тогда наливай!
Я изложил Алене все, что случилось со мной за эти два дня без утайки. Она слушала молча, изредка протягивая бокальчик. Наконец, я выдохся.
– Ну вот, теперь ты понимаешь, что самому мне туда соваться заказано. Я уже меченый. Да и бабулек у меня, что тебе говорить… А ты, мне кажется, для них клиент в самый раз. Мне бы только найти, где эта самая «ЛУНА-СИТИ» находится. Вот я и подумал: ты делаешь заказ, получаешь бездну удовольствия – это уж я тебе гарантирую – а я получаю адрес…
– Насчет бездны удовольствия я поняла, – сказала Алена, разглядывая бокальчик на свет. Я тут же с сожалением подумал о том, что не успел их протереть… – Я не поняла, зачем это тебе нужно. Таньку виртуальную поймать что ли? Так эти упражнения могут к печальным последствиям привести…
– Да ни хрена ты не поняла, – с досадой перебил я. – Я ж тебе про унитаз рассказывал… Ну, про ручку… Я опыт хочу провести. Понимаешь, мне кажется, что не так уж там все виртуально. Вот я и…
– Ладно, не части, – засмеялась Алена. – Давай лучше кофе пить. Мне и самой, вообще-то интересно стало, что это за фигня такая. Ты телефончик только мне сразу запиши, а то я забуду, это точно…
Она встала из-за стола и, сладко потянувшись, подошла к окну.
– Смотри-ка, погодка испортилась… Снег пошел. Так и до дому не доберешься. Как бы ночевать не пришлось… У тебя есть, где переночевать?
Она подошла к дивану и, усевшись на него, несколько раз подпрыгнула. Потом провела рукой по покрывалу и посмотрела на меня снизу вверх.
Я взглянул на ее заблестевшие глаза и быстро сказал:
– Нет, Аленка, не получится. Правда, не надо. Не до того мне сейчас. Давай, лучше, я тебя провожу?
– Ладно, не потей! – она откинулась на спину и мечтательно провела ладонями от груди до низа живота, не отрывая от меня глаз. – Постишься, значит. Ну, ну… Молитву на ночь не читаешь? «Устави стремление страстей, угаси разжжения восстания телеснаго»… Инок, блин!
Она рывком встала и, не глядя на меня, вышла в прихожую.
– Что-то мне в твоей келье скучно стало. Телефон не забудь, инок.
Я подал ей манто, пытаясь бормотать что-то насчет поймать такси, но Алена положила мне пальцы на губы.
– Ты что, серьезно думаешь, что я могла без машины к тебе припереться? Пока-а, ми-лый. Да, где телефончик?
Я сунул в ее карман листок с номером «ЛУНА-СИТИ» и, накинув дубленку, вышел вместе с ней на лестничную площадку. Все-таки, по нашей лестнице спускаться без провожатых…
. . .
Выйдя из автобуса, я вовремя вспомнил, что на работе кончился сахар, и заскочил на рынок. Я вообще-то люблю ходить по рынку. Там какая-то особая энергетика. Да и сам вид рядов, круглый год заваленных великолепными овощами и фруктами, невольно вызывает положительные эмоции. Но сейчас у меня не было времени, и я быстренько свернул в знакомый закоулок, доставая из кармана деньги. И в этот момент… Если бы я был на машине, то раздался бы душераздирающий визг тормозов, нога дрожала бы от напряжения на педали, и я изо всех сил сжимал бы руль… Но сейчас у меня просто подкосились ноги… На ларьке, в котором я не раз покупал всякую продуктовую мелочь, и с продавщицей которого практически здоровался, красовалась потертая вывеска «ЛУНА-СИТИ». Дверь ларька была закрыта. Несколько секунд я ошеломленно смотрел на вывеску, потом осторожно подергал за ручку и тогда увидел, что на двери висит замок. Я отступил на шаг и снова осмотрел вывеску и сам ларек. Я готов был поклясться чем угодно, что еще неделю назад покупал здесь чай в пакетиках.
– Ну? Чего дергать? – раздался сзади неопределенной тональности голос. – За … себя дергай. Не видишь, закрыто. Замок висит. Завтра приходи. Стучат и стучат с утра до ночи…
– Я оглянулся. Позади стояла, опираясь на веник, разбитная полупьяная баба в дохе из секенд-хенда и смотрела на меня с нескрываемой ненавистью.
– Завтра, завтра! – повторила она. – Вон расписание висит. Выходной сегодня.
Я снова посмотрел на ларек. Действительно, на окне была прикреплена бумажка, которую я сразу не заметил. «Работаим с 9 до 17 ср.– воск.. Пон. – вт. – выхадной». Сегодня был вторник.