Её легионер
Шрифт:
– Я посмотрю, что предложат, Катрин. Всех денег в этом мире не заработать, мне уже случалось отвергать чересчур выгодные предложения. Или те, которые не соответствовали моим сомнительным убеждениям. Я рассказывал...
– Помню! Когда увидимся?
– Откровенно - не знаю. Все решит новый контракт.
– Мне будет тебя не хватать, Чарли...
– Мне тоже будет без тебя грустно...
Она укрыла взгляд за зеркалами стекол. Он попросил:
– Позволь, я ещё раз посмотрю на твои глаза...
– Пожалуйста.
– Тебе пора, темноглазая женщина...
– До свидания, Чарли...
– Я люблю тебя, Катрин...
Боксон дождался отлета "Боинга", потом прошел в бар, купил пачку "Лаки Страйк". Клиентов в баре было немного, и симпатичная мулатка за стойкой была не прочь поболтать с импозантным мужчиной с платиновыми швейцарскими часами на правой руке и в костюме от Гуго Босса - мулатка работала аэропорту уже не один год и умела отличать натуральный шелк галстука от дешевого полиамида.
– Похоже, кого-то провожали, - начала она разговор, навалившись на стойку и демонстрируя волнующую темноту в вырезе форменной блузки.
Боксон рассмеялся неожиданно для себя:
– Ага, провожал, но встречу планировал не на сегодня!
– Разве не скучно - жить все время по плану?
– заинтересовалась мулатка, стараясь смотреть ему в глаза.
Боксон какие-то секунды выдерживал её взгляд, потом посмотрел на купленную пачку сигарет и, перед тем как направиться к выходу, сказал:
– Мир тесен, сестрёнка, не огорчайся, мы ещё непременно встретимся!..
...Он остановил свой "корвет" в одном из переулков Монпарнаса, достал блокнот, чековую книжку, и с помощью карманного калькулятора попытался подвести итог своему отпуску. Подошло время нового контракта. Боксон не особенно беспокоился о возможной безработице, нищета ему не грозила, в конце концов, всегда есть возможность вернуться офицером в Иностранный Легион, но Боксон предпочитал оставаться свободным художником - выполнять глупые распоряжения не блистающего умом руководства он для себя полагал недопустимым.
Вычислив сравнительно неплохую сумму своего денежного остатка в банке "Лионский Кредит", и прибавив к ней остаток на счете в одном из банков Женевы, Боксон остался доволен результатом - с сумой по миру он пойдет ещё не скоро. Но контракт все-таки нужен. И как всегда, его поиски следовало начинать с просмотра почты. Причем - ещё вчера.
Кафе "Виолетта" оказалось непривычно пустым; Сюзанна и Филиппо беседовали с зашедшим перекусить почтальоном - больше никого в зале не было.
– Чарли, ты совершенно забываешь старых друзей!
– сказала Сюзанна, расцеловав Боксона, в то время как несчастный Филиппо старательно смотрел в другую сторону.
– Ты же знаешь, Сюзи, я занятой человек...
– Ну почему ты не зашел к нам с Катрин Кольери?! Нашему заведению так не хватает посетителей...
– Я не смешиваю свои личные дела с бизнесом... Почта есть?
– Тебя опять интересует только почта!
– возмутилась Сюзанна, и вздохнула.
– Чарли, нельзя быть таким бесчувственным. Тебе только что принесли письмо. А больше ничего нет.
– Сюзанна, - примирительно заговорил Боксон, - именно из-за своей бесчувственности я страдаю больше всех. Будь снисходительна к моим недостаткам.
И шепотом добавил:
– Не гляди на меня так пылко в присутствии Филиппо, у парня могут не выдержать нервы...
Взгляд Сюзанны стал жестким:
– Филиппо знает свое место...
...Он вскрыл конверт, вынул из него листок с прикрепленной визитной карточкой: "Жаклин Шнайдер-Адамс". Письмо оказалось приглашением на деловую беседу, естественно, предлагалось заранее договориться о месте и времени встречи по телефону. В качестве постскриптума имелась приписка: "Если вас интересует контракт на 250 тысяч долларов, то не откладывайте это дело на потом".
Боксон зашел позвонить в небольшую аптеку, он предпочитал хранить в тайне любые подробности предстоящих контрактов, поэтому телефон в кафе "Виолетта" не годился - не стоило искушать Сюзанну и Филиппо возможностью подслушать.
Трубку взяла, видимо, горничная, так что пришлось некоторое время подождать, пока послышался голос хозяйки:
– Рада слышать вас, господин Боксон!
– Вы хотели меня видеть?
– В письме указан мой адрес, вы его прочитали?
– Да, авеню Виктора Гюго...
– Вы можете подъехать ко мне прямо сейчас?
– Я смогу быть у вас примерно через полчаса.
– Хорошо, приезжайте, я сообщу консьержке.
Подъехав к нужному дому, Боксон сказал сидящей у двери женщине:
– Я к мадам Шнайдер-Адамс.
– Да-да, - заговорила консьержка, - мадам Шнайдер меня предупредила, несчастная женщина, нам всем её так жаль...
Боксон постучал в дверь на третьем этаже.
– Входите, открыто!
– раздался голос из квартиры.
Он шагнул за порог и увидел сидящую в инвалидной кресле-коляске женщину, с отлично сделанной прической, умело подобранной косметикой и в платье, явно купленном не в дешевом универмаге ТАТИ. Подол платья свободно свисал с переднего края кресла - ниже колен ног у женщины не было.
– Добрый день, господин Боксон!
– ответила она на приветственные слова.
– Закройте, пожалуйста, дверь на замок и проходите за мной.
– Присаживайтесь, где вам будет удобно, - продолжила она в гостиной, обставленной в стиле последнего Луи Бурбона.
Боксон расположился на диване, лицом к двери в прихожую, другая дверь была ему хорошо видна в зеркале над камином.
– Я предполагала, что вы сядете именно здесь, господин Боксон.
Он молча улыбнулся, потом придал лицу выражение внимательного ожидания.