Чтение онлайн

– Это крепкий горячий чай с армянским коньяком. Говорят, хорошо греет в сибирские морозы.

– Чарли, можно тебя на секунду?
– отозвал Боксона подошедший Жак.
– С тобой Катрин Кольери?
– спросил он шепотом, и получив утвердительный ответ, опять скрылся на кухне.

– Круассаны на самом деле восхитительны, - оценила Катрин.

– Я никогда не лгу красивым женщинам, - отозвался Боксон.

– Простите, можно ваш автограф?
– попросила вышедшая из кухни Шарлотта, жена Жака Миллера, протягивая журнал с портретом певицы на обложке.

– Что вам написать?
– спросила Катрин.

– Что хотите, ведь мы вас любим и ваше появление здесь - такая честь...

– Тогда я напишу: "Шарлотте Миллер с благодарностью за чудесные круассаны!"

– Прекрасно, мы повесим это в рамке на стену!

Катрин опять рассмеялась, расписываясь на фотографии, и Боксон поймал себя на том, что ему чертовски нравится её смех.

Они ещё немного посидели в кафе; Боксон, Жак и Шарлотта рассказывали разные истории из жизни затерянного в Сенегале французского гарнизона, где пятнадцать лет назад встретились Боксон и Миллер. В ярких подробностях оба вспоминали о том, как тогдашний сержант Чарли принял вызов гарнизонного чемпиона по боксу, отчаянного парня из Кайенны, как весь гарнизон делал ставки на этого чемпиона, и только Миллер поставил на Боксона, и Боксон поставил на себя, а в третьем раунде уложил кайеннца элементарным нокаутом. Правда, после этого случая Боксон на ринге никогда не выступал, а на предложения сразиться с очередным чемпионом отвечал, что голова у него одна и ему её очень жалко.

7

Катрин Кольери проснулась уже после полудня, с ощущением затаенной радости. В спальне её квартиры, что на авеню Клебер, в XVI-м округе Парижа, все было по-прежнему, но тут же вспомнился вчерашний вечер в отеле "Ройял", кафе "Монбельяр" и этот Чарли Боксон, бакалавр юриспруденции, который "последний раз был полковником". Боксон был очень похож на тех кондотьеров эпохи Ренессанса, умных и смелых предводителей наемной кавалерии, легенды о которых до сих пор рассказывают в Италии. А какие изумленные лица были у парней из службы безопасности, когда полковник объяснял им маршрут! Катрин понравилась его не очень-то заметная, но надежная уверенность в себе, в отличие от той глупой самоуверенности, которую так остервенело демонстрируют все эти жеребцы из шоу-бизнеса.

Ещё до того, как горничная принесла кофе, Катрин позвонила журналисту Рене Данжеру.

Данжер в ту ночь до рассвета пьянствовал в компании репортеров и репортерш скандальной хроники, просыпался тяжело и не сразу смог определить, где находится пронзительно дребезжащий предмет под названием "телефон". Наконец он обнаружил его под кроватью, но опять же он не сразу сумел понять, о чем с ним говорят.

– Чарли? Какой Чарли? Ах, Боксон! Обратись в контрразведку, тебе не откажут, там на него впечатляющее досье. А если серьёзно, то я сейчас не соображаю. В двух словах не получиться, но в пару фраз я уложусь. Слушай: Чарльз Спенсер Боксон, мать - француженка, отец - англичанин, закончил Сорбонну, бакалавр юриспруденции, дальше был крутой поворот - Иностранный Легион, партизанил в Никарагуа и Гватемале, воевал в Анголе, служил военным советником у императора Бокассы, потом опять воевал в Анголе. Известность получил в 76-м, когда захватил где-то партию алмазов и все камни раздал своим солдатам, себе не взяв ни одного. С тех пор среди наемников бродит слух, что Чарли Боксон приносит удачу, поэтому его прозвище - "Лаки Чак". Что тебе ещё рассказать? Кроме французского, свободно говорит на английском и испанском. Пожалуй, все. А зачем тебе это надо? Если ты в него влюбилась, то это будет скандал сезона, ваши портреты будут на первой полосе. Все, я снова сплю...

Вечером, после недолгой репетиции в студии, Катрин Кольери все же решилась набрать номер телефона, напечатанный на визитной карточке Боксона. Казалось, Боксон ждал её звонка:

– Мадемуазель Кольери, как вы думаете, мы сегодня сможем попробовать лучший в Париже турецкий кофе?

– Думаю, что сможем. Вы заедете за мной?
– спросила она.
– Или мне заехать за вами?

– Знаете, Катрин, вы всегда так подчеркиваете свою независимость, что я слышу в этом вызов...

– И вы боитесь этот вызов принять?
– усмехнулась она.

– Да, боюсь, - неожиданно серьёзным тоном ответил Боксон.
– Я заеду за вами через час.

Через час они ехали в сторону площади Клиши. Там, на одной из улочек перед кладбищем Монмартр, находилась маленькая турецкая кофейня "Эдирне", и её хозяин, старый турок Ахмед, умел варить кофе с необычайным искусством: в напитке все было совершенным - и аромат, и вкус, и крепость.

– Представляете, Чарли, - говорила Катрин, пробуя прозрачные ломтики рахат-лукума, - если я буду ходить с вами по всем барам и кафе Парижа, то очень быстро растолстею. Похоже, вам нравится все сладкое.

– Мне нравится все вкусное, но далеко не во всех барах и кафе Парижа можно вкусно поесть.

– Вы так хорошо знаете Париж?

– Я родился и вырос в этом городе. Мне удалось побывать почти на всех континентах, я все равно стараюсь его не забывать. Конечно, я знаю в Париже далеко не все. Но кое-что я знаю.

– Тогда покажите мне ваш Париж.

– Катрин, вы - звезда. Я же - человек определённой репутации. Совсем недавно меня обвиняли в убийстве. Мне лестно быть рядом с вами, но... Вы не боитесь, что мое общество может скомпроментировать вас? Вы понимаете, какой материал для скандальной хроники дает хотя бы сам факт нашего знакомства?

– Данжар говорил мне то же самое...

– Данжар знает о скандальном репортерстве все. Наверное, за нами уже охотится её величество "желтая пресса" в лице шакальствующих бедняг папарацци.

– Не беспокойтесь, Чарли, я тоже знаю, что такое "желтая пресса". Меня уже называли лесбиянкой, в моих любовниках уже числились Джонни Холидей и Ален Делон, я читала о том, как ругаюсь с официантами и как я неуклюжа на официальных приемах. Это - обычная плата за известность. Как сказал однажды мой импрессарио Джон Кемпбелл: "издержки всеобщей любви"...

– Отлично, я тоже свою дорогу выбрал сам. Сегодня уже поздно ехать куда-либо ещё, можно просто погулять по вечернему Парижу, или, например, зайти в гости к моему другу, живописцу Алиньяку. Он - гений и его новая студия здесь недалеко...

...
– Чарли, ты всегда удивлял окружающих!
– предупрежденный по телефону Алиньяк все же был взволнован.
– Мадемуазель Кольери, прошу прощения за творческий беспорядок - я ещё не успел распаковать всю мебель, а этот последователь Че Гевары своей традиционной стремительностью не оставил мне времени на уборку.

– Называйте меня Катрин. А почему Чарли - последователь Че Гевары?

– А он, что, ни разу вам не рассказывал, как полтора года бродил по партизанским тропам в Гватемале?

– Нет, ни разу...

– Это на него похоже - мой друг Лаки Чак всегда придерживался шекспировского принципа: "Имей больше, чем показываешь, говори меньше, чем знаешь"! То избивает моих гостей, то приходит с самой Катрин Кольери, и никто никогда не знает, что у него на уме. Позвольте мне написать ваш портрет?